Плачи Какиномото Хитомаро, сложенные в печали и слезах после кончины жены 207Гуси по небу летят На пути в Кару́ [1595]— То возлюбленной село, Край родной ее. Как мечтал я, Как желал На нее взглянуть! Только знал: Идти нельзя, Много глаз людских. Часто приходить нельзя: Люди будут знать! Лучше встретиться потом, В майский день. В майский день Зеленый плющ Ложем будет нам! [1596] Думал я, В надежде был, Как большому кораблю, Доверял я ей! Ото всех таил любовь, Будто в бездне Среди скал Жемчуг дорогой… Но как меркнет в небесах Солнце на закате дня, Как скрывается луна Между облаков,— Будто водоросль морей, Надломилась вдруг она, Будто клена Алый лист, Отцвела навек! С веткой яшмовой гонец [1597] Мне принес об этом весть… Словно ясеневый лук, Прогудев, спустил стрелу… [1598] Что я мог ему сказать? Что я сделать мог? Голосам людей внимать Был не в силах я, А любовь моя росла… Чем утешиться я мог? Я пошел тогда в Кару На базар, в ее село, Где любимая моя Мне встречалась В ранний час… Там стоял и слушал я, Но и го́лоса ее, Что звучал, как пенье птиц, Возле кленов Унэби́ [1599], Той горы, что звал народ Девой чудной красоты В перевязях жемчугов, Возле склонов Унэби, Даже голоса ее Не услышал я! Был мой путь копьем из яшмы, Это значит — путь прямой, Что копье. Таков был путь Предо мной, где шел народ, Но не мог я там найти, Ни одной не мог я встретить Хоть похожей на нее!.. И, в отчаянье, Любя, Только имя призывал Дорогой моей жены, Лишь махал ей рукавом, Звал напрасно я!.. Каэси-ута́ 208Средь гор осенних — клен такой прекрасный, Густа листва ветвей — дороги не найти!.. Где ты блуждаешь там? Ищу тебя напрасно: Мне неизвестны горные пути… 209Опали листья алые у клена, И с веткой яшмовой передо мной гонец, Взглянул я на него — И снова вспомнил Те дни, когда я был еще с тобой! Каэси-ута «К плачу из неизвестной книги» 216Когда, придя домой, На спальню я взглянул,— На ложе яшмовом Жены моей подушка В другую сторону повернута была… Плач Какиномото Хитомаро о гибели придворной красавицы [1600] 217Словно средь осенних гор Алый клен, Сверкала так Красотой она! Как бамбуковый побег, Так стройна она была. Кто бы и подумать мог, Что случится это с ней? Долгой будет жизнь ее, Прочной будет, что канат,— Всем казалось нам. Говорят, Что лишь роса Утром рано упадет, А под вечер — нет ее. Говорят, Что лишь туман Встанет вечером в полях, А под утро — нет его… И когда услышал я Роковую весть, Словно ясеневый лук, Прогудев, спустил стрелу, Даже я, что мало знал, Я, что мельком лишь видал Красоту ее,— Как скорбеть я стал о ней! Ну, а как же он теперь — Муж влюбленный, Молодой, Как весенняя трава, Что в ее объятьях спал, Что всегда был рядом с ней, Как при воине всегда Бранный меч? Как печали полон он, Как ночами он скорбит Одиноко в тишине, Думая о ней! Неутешен, верно, он, Вечно в думах об одной, Что безвременно ушла, Что растаяла росой Поутру, Что исчезла, как туман, В сумеречный час… Каэси-ута 218Когда увидел я теченье той реки, Что унесла навек от нас тебя, Прекрасное дитя, Такой еще тоски Не знала никогда моя душа! 219В те дни, когда еще была ты с нами, Дитя из Оцу, [1601]и встречались мы, Я мимо проходил, Почти не замечая, И как теперь об этом я скорблю! Плач Какиномото Хитомаро, сложенный им при виде погибшего странника на каменистом побережье острова Саминэ́ в провинции Сануки́ [1602]вернуться

1595

Кару— местность в провинции Ямато.

вернуться

1596

В майский день // Зеленый плющ // Ложем будет нам! — В мае земледельческие обряды, связанные с посадкой риса, заканчивались на полях.

вернуться

1597

С веткой яшмовой гонец— В старину к ветке дерева «адзуса» привязывали яшму и посылали гонцом в знак привета либо с особым известием. Иногда посылали подарок, к которому прилагалась песня или письмо. Поэтому яшмовая ветка стала постоянным эпитетом к слову «гонец».

вернуться

1598

Словно ясеневый лук, // Прогудев, спустил стрелу…— Постоянный образ неожиданного горя, страшной вести и т. п.

вернуться

1599

Унэби— Согласно легенде, изложенной в «Описании земли Харима» («Харима-фудоки»), гора Унэби была так красива, что ее полюбили две горы: Кагуяма и Миминаси — и поспорили из-за нее.

вернуться

1600

217. Песня посвящена гибели придворной красавицы (унэмэ) из местности Цу уезда Киби провинции Биттю, бросившейся в реку.

вернуться

1601

Дитя из Оцу— Предполагают, что унэмэ жила со своим мужем в Оцу, провинция Оми. В старину унэмэ обычно звали по названию местности, из которой они происходили (см. п. 217).

вернуться

1602

Песня была сложена, по-видимому, по дороге в Цукуси, так как о путешествии Хитомаро по провинции Сануки неизвестно. Песни, сложенные при виде погибших в дороге людей, неоднократно встречаются в М. Историк Хани Горо считает, что это были крестьяне, возвращавшиеся после отбывания трудовой повинности и умершие в пути от голода.