Великаны

В долинах Гарца поделом Мы дикими людьми слывем За силу, наготу и рост, За то, что каждый, нравом прост, В ручищу взял сосновый ствол И бедра листьями оплел. Телохранители, каких Нет и у римских пап самих.

Нимфы (хором, окружив великого Пана)

Вот бог полян, Лесных берлог, Вселенной бог, Великий Пан. Мы окружим его кольцом, Развеселим и развлечем. Он — добрый бог, хотя и строг, И любит смех и топот ног. Он смотрит ночи напролет На голубой небесный свод, А днем, когда наперерыв Журчат ручьи и он сонлив, Все в робости замрет кругом, Едва забудется он сном. [141] Боится дунуть ветерок, И не шелохнется листок. В лесной тиши — полдневный зной, Травою пахнет и сосной. Ступают нимфы, как в чаду, И засыпают на ходу. Но каждый ужасом объят, Чуть голоса его раскат В лесу прокатится как гром. Все — наутек, и все вверх дном! Панический безумный страх Находит на людей в боях, Храбрейших повергая в прах. Почет тому, кто наш оплот И столько страху задает.

Депутация гномов (великому Пану)

К жилкам золота в граните, К залежам железных руд Вместо путеводной нити Гному дан волшебный прут. Гном ушел под землю, в гроты, В вечный мрак, под корни пня, Чтобы ты свои щедроты Раздавал при блеске дня. Мы поблизости открыли Новый чудный ключ средь скал, Изливающий в обилье То, о чем ты не мечтал. Прояви о нем заботу, Овладей им и присвой. К пользе мира все, чего ты Ни коснулся бы рукой.

Плутус (к герольду)

Давай-ка запасемся хладнокровьем. Событий мы с тобой не остановим, Такой неотвратимый час пришел. Произойдет ужаснейшая драма. Все будут отрицать ее упрямо, А ты ее запишешь в протокол.

Герольд (дотронувшись до жезла, который Плутус не выпускает из рук)

Вот с гномами подходит Пан Взглянуть на огненный фонтан. Через расселины края Взлетает пламени струя И, спрятавшись назад в подкоп, Выбрасывает новый сноп. А Пан, нагнувшись над огнем, Беспечно смотрит в водоем. Жемчужно пенится каскад, И брызги в сторону летят. Прижав к краям колодца грудь, Пан хочет глубже заглянуть, Вдруг, отвязавшись, борода У Пана падает туда. Кто Пан? — является вопрос, Раз подбородок без волос. Но, поднеся ко рту ладонь, Укрывшись, смотрит Пан в огонь. Нежданно новая беда: Обугленная борода, Еще не догорев дотла, Летит обратно из жерла И рассыпается, упав На плечи Пана и рукав. Горит венок, горит костюм, Ожоги, стоны, крики, шум! Сбегаются, чтоб затоптать Воспламененной пакли прядь, Но все сильней и все дружней Змеятся языки огней. И маски слепо, наугад Рвут платье, мечутся, горят. Ужель не ложь, не клевета То, что течет из уст в уста? Ужели и такую весть Нам ночь должна была принесть? Да, это правда. Страшный слух Всех завтра облетит вокруг. Кто думать и поверить мог? У императора ожог! Он сильно мучится от ран. Так, значит, вот кто этот Пан! Проклятье тем, кто кучей всей В одеждах из сухих ветвей Произвели здесь толкотню И подвели его к огню. О, резвой юности года, Где мера шуткам и проказам? Могущество, когда, когда Соединишь ты с властью разум? Все в пламени, цветник и сад, И лес вдали огнем объят, И дом, от лестничных перил До стен и кровельных стропил. Конец, отрезаны пути, И никому нас не спасти. Образчик роскоши былой К заре рассыплется золой.

Плутус

Вас достаточно пугали. Пусть покой наступит в зале. Посохом ударю в пол, Чтобы гул кругом пошел. Воздух, принеси нам в дар Вольных нив холодный пар. Слушайтесь меня, туманы, Отзовитесь с океана На моей тревоги зов! На столбы и перекрытья Пеленою расстелите Остужающий покров. Тучи от речного яра, Ливнями излейтесь ниц. Это зарево пожара Превратите в блеск зарниц. Поджигателям бесстыжим Мы ответим чернокнижьем.

Сад для гулянья

Восход солнца. Император, окруженный двором. Перед ним на коленях Фауст и Мефистофель, одетые прилично, без крикливости.

Фауст

Прости пожар наш мнимый, государь. вернуться

141

Все в робости замрет кругом, // Едва забудется он сном. — Согласно греческой мифологии во время полуденного сна Пана спит и вся природа.