Самсон

На бога не дерзай роптать, отец. Заслужены мной все мои несчастья — Лишь я виновник и причина их. Да, мой позор безмерен, но безмерно И безрассудство: я обет нарушил И выдал хананеянке коварной, [769] Язычнице и нашему врагу, Мне господом доверенную тайну, А я ведь знал на опыте, чем это Чревато: разве мне не изменила Фимнафка, [770]выдав тайну, что открыл Я ей на ложе брачных наслаждений, Соперникам моим, за мной следившим И угрожавшим ей? С чего ж я взял, Что будет мне верней жена вторая, Которая в разгаре нашей страсти Уже успела, даже не деньгами, А обещаньем денег соблазнясь, [771] Зачать ублюдка — замысел измены? Она ко мне три раза приступала, Чтоб выведать упреками и лестью, Слезами и объятьями, в чем сила Моя и как меня ее лишить. Я трижды обманул жену [772]и к шуткам Все свел, хоть убеждался всякий раз В ее бесстыдстве, дерзости, коварстве И, более того, в презренье злобном, С каким она меня пыталась сделать Изменником перед самим собой. Тогда в четвертый раз она пустила В ход женские ухватки и уловки, Мне докучая ими день и ночь В часы, когда усталому супругу Особенно нужны покой и отдых, И сдался я, и сердце ей открыл, Хоть мог бы, будь я чуточку мужчиной, Отринуть домогательства ее. Но шею сам, обабившись, подставил Я под ярмо. О, мерзость! О, пятно На чести и на вере! За поступок, Раба достойный, рабством я наказан, Но даже в рубище, вращая жернов, Не ниже, не постыдней, не бесславней Я пал, чем став невольником блудницы, И нынешняя слепота моя Все ж не страшнее слепоты духовной, Мне мой позор увидеть не дававшей.

Маной

Я браки, сын, твои не одобрял, Но ты твердил, что по внушенью неба Вступаешь в них, чтоб обрести возможность Вред причинить врагам израильтян. Теперь я убедился, что, напротив, Ты этим только недругам помог В плен взять тебя, что плотские соблазны Тебя лишь побудили преступить Священный твой обет — хранить молчанье, Хоть соблюсти его ты в силах был. Да, тяжко, непомерно тяжко бремя Твоей вины. Ты горько поплатился, Но горшая расплата — впереди. У филистимлян в Газе нынче праздник: Там будут жертвы приносить Дагону И восхвалять его на все лады За то, что он от рук твоих, Самсон, Столь многих нечестивцев истребивший, Спас остальных и отдал в руки им Тебя, слепец и узник беззащитный. Сброд необрезанный, вином упившись, Дагона станет громогласно славить, А бога, кроме коего нет бога, Хулить и осмеянью предавать, И то, что в этом ты, Самсон, виновен, Есть самая ужасная из кар, Наипостыднейший позор, которым Себя и отчий дом ты запятнал.

Самсон

Отец, я сознаю, что мой проступок Дагона превознес и возвеличил Среди язычников; что этот праздник Они справляют по моей вине; Что посрамил я господа на радость Всем идолопоклонникам безбожным; Что подорвал в Израиле я веру, Вселив сомненье в тех, кто сердцем слаб И склонен к почитанию кумиров. И это — глубочайшая из ран Моей души: из-за нее лишились Покоя разум мой и сна — глаза. Одним я утешаюсь: для борьбы Я больше не гожусь, а значит, вступит Бог Авраама в спор с Дагоном сам. Меня сломив, мнит идол филистимский, Что господу он в силах бросить вызов И вознестись над ним, но царь небес Восстанет, чтоб свое святое имя Опять победоносно утвердить. Дагон падет, и скоро пораженье Потерпят почитатели его, И отберут у них все, что коварством Они отнять сумели у меня.

Маной

Ты прав в своей надежде, и считаю Я речь твою пророческой: господь, Я в том уверен, не позволит долго Над славою его врагам ругаться, А слабодушным спрашивать себя, Кто выше — он или Дагон. Но должен Я участь облегчить твою покуда. Не допущу я, чтоб вот так, забытый, В темничном доме мерзостном ты чах. Нашел я меж владельцев филистимских Таких, что выкупить тебя позволят, Коль скоро ты им больше не опасен И жажда мести в них утолена Теперь, когда ты столько муки принял И ввергнут в рабство, худшее, чем смерть.

Самсон

На хлопоты, отец, не трать напрасно Ни труд, ни время. Дай мне здесь остаться, Чтобы мой грех — позорную болтливость Заслуженною карой искупить. Чужую тайну безрассудно выдать, То, что нам друг доверил, разгласить Есть гнусность, за которую от нас Отшатываются с презреньем люди, Якшаться не желая с болтунами, Чей лоб печатью глупости клеймен. А я, преступной слабости поддавшись, Огласке предал божью тайну, то есть Свершил проступок, за который в бездну Был ввергнут, по языческим преданьям, На вечные мученья некий царь. [773] вернуться

769

…И выдал хананеянке коварной… — Хананеи, народ, населявший Ханаан (древнее название Палестины) до завоевания этой земли евреями, в Библии считается принадлежащим к иной, несемитской расе.

вернуться

770

…разве мне не изменила // Фимнафка… — См. с. 463. Перед свадьбой Самсон по обычаю устроил семидневный пир, на котором тридцати брачным друзьям из соотечественников невесты загадал загадку, обещав награду, если они разгадают ее к концу пира. Те приступили к невесте о угрозами, и она семь дней плакала перед Самсоном, пока он не открыл ей ответ, который она передала сынам народа своего.

вернуться

771

…даже не деньгами, // А обещаньем денег соблазнясь… — Филистимские владельцы пообещали Далиле каждый по тысяче сто сиклей серебра, если она выведает, в чем великая сила Самсона.

вернуться

772

Я трижды обманул жену… — В первый раз Самсон сказал, что сила его уничтожится, если его свяжут семью сырыми тетивами, во второй — новыми веревками, а в третий — если прикрепить его волосы к ткальной колоде. На четвертый раз Самсон сказал Далиле правду. Далила усыпила его, велела «остричь семь кос с головы его» и потом обессилевшего выдала филистимлянам, а те выкололи ему глаза.

вернуться

773

Некий царь— Тантал (см. «Потерянный Рай», прим. к Кн. II, с. 69).