Дух

Ошиблись вы, наследник и отрада Того, кто мне пасти доверил стадо: Я здесь не для того, чтоб скот собрать Иль лиходея-волка покарать. Что мне бараны, овцы и ягнята, Чьей шерстью здешние холмы богаты, Когда сестры не вижу с вами я! Где молодая госпожа моя?

Старший брат

Она в лесу пропала, к сожаленью, По моему и брата небреженью.

Дух

Увы, не зря боялся я!

Старший брат

Чего? Открой причину страха своего.

Дух

Так слушайте. Не вымысел, не сказка (Как мнят невежды) то, что в старину В стихах питомцы мудрые камен [678] Поведали про страшную Химеру, Про очарованные острова, Про трещину, что служит входом в ад. Все это — быль, но маловерье слепо. Вот и под сенью здешних кипарисов Живет волшебник злой, великий Комос, Сын Вакха и Цирцеи, превзошедший В искусстве чародейства мать свою. Он странникам, томящимся от жажды, Вручает кубок с наговорным зельем, И у того, кто сладкий яд пригубит, Лицо становится звериной мордой, По чьим чертам нетрудно прочитать Присущие характеру пороки. Узнал об этом я, когда овец Пас вон у тех холмов, обставших чащу. Не раз ночами слышал я, как Комос С чудовищною свитою своей Ревели, словно тигр, задравший жертву, Нечистые обряды в честь Гекаты В лесной глуши кощунственно творя. Увы, ему заклятия известны, При помощи которых завлекает Он путников беспечных в западню. Сегодня на закате я в загон Привел овец, поужинавших сочной Росистою травой, и отдохнуть Сел на скамью дерновую под сводом Из яркой жимолости и плюща. В приятные раздумья погруженный, Беседой со своею сельской музой Увлекся я, но не сложил двух строк, Как рев всегдашний долетел из чащи И адским шумом огласил округу. Прислушивался я, покуда разом Не наступила тишина и вновь Не тронулись испуганные кони, Которые закрытые носилки, Где дремлет Сон, влекут в полночной тьме. Внезапно звук торжественный и нежный Разнесся в воздухе, как аромат, Столь сладостный, что и само Безмолвье От собственной природы отреклось бы, Лишь бы упиться им. Внимал я жадно: Казалось мне, что может от него В груди и у костлявой хищной Смерти Душа проснуться. Тут узнал я голос. Принадлежал он госпоже моей, Сестре прекрасной вашей. В изумленье, С тревогою и страхом я подумал: «Как сладко ты, о соловей злосчастный, Над гибельной ловушкою поешь!» И побежал по тропам и полянам, Исхоженным в дневное время мною, Но как ни торопился, а туда, Куда мой слух повел меня, примчался Не раньше, чем колдун переодетый (Его узнал я все же!) встретил леди, И начала расспрашивать бедняжка, За поселянина приняв злодея, О двух каких-то юношах его. Смекнув, что там нельзя мне оставаться И что в виду имела леди братьев, Я убежал и разыскал вас тут. Вот все, что мне известно.

Младший брат

Ночь и мрак, Вы с адом в тройственный союз вступили, Чтоб деву беззащитную сгубить! И ты еще спокойствие пытался Внушить мне, брат!

Старший брат

Да, сохраняй его. Я и теперь от слов своих недавних Не отрекусь. Ни волшебство, ни козни, Ни случая могущество слепое Ничто меня разубедить не властно В том, что несокрушима добродетель, Даже когда застигнута врасплох, И чем порок коварней и опасней, Тем горшее он терпит пораженье. Добро, в конечном счете, верх берет Над злом, его, как накипь, отряхая, Чтобы оно в бессилии своем Само себя питало и снедало. Без этого опоры мирозданья Прогнили бы и небосвод бы рухнул На землю. Но довольно слов! Идем. Наперекор всевышней воле неба Вовек не обнажу я свой клинок, Но колдуна проклятого, пусть даже С ним рать из гарпий, гидр и прочих чудищ, Водящихся от Африки до Инда, Заставлю я назад вернуть добычу Иль, по земле за космы протащив, Предам позорной смерти — пусть издохнет, Как жил.

Дух

Увы, хоть глубоко ценю Я вашу смелость, юноша отважный, Здесь вам стальная шпага не поможет. Чтобы развеять силу адских чар, Нужны иные средства и оружье. Один лишь взмах волшебного жезла И мускулы у вас окаменеют, Суставы распадутся.

Старший брат

Как же ты Сумел так близко подойти к злодею, Что все это узнал?

Дух

Когда тревожно Я размышлял, как госпожу спасти, Мне вспомнился один пастух соседний, Невзрачный с виду, но зато знаток Целебных трав и всех иных растений, Что в нашем крае стебли к солнцу тянут. Меня любил он, часто петь просил И мне внимал, на свежий дерн усевшись; А после, чтоб в долгу не оставаться, Из сумки вынимал свои коренья И вел рассказ о тайных свойствах их. Однажды показал он корешок Достоинств редких, хоть и неказистый, С листочком темным и шероховатым, Прибавив, что дает в заморских странах Растенье это пышные цветы, Но здесь хиреет, и невежды-горцы Ногами топчут каждый день его: Им невдомек, что корень сей полезней, Чем моли, данный Эрмием Улиссу. [679] Гемонией [680]назвал пастух растенье И мне вручил, велев его беречь Как средство наилучшее от порчи, Дурного глаза, наваждений, чар, От привидений и жестоких фурий. Я корень взял, но вспомнить про него Меня нужда заставила лишь ныне, И подтвердилось все: он мне помог Узнать обманщика в чужом наряде, В тенета колдовские заглянуть И в них не угодить. Такое средство (А я снабжу им вас) позволит вам Ворваться смело в замок чародея. Его завидев, обнажите шпаги, Разбейте кубок и разлейте зелье, [681] Но, главное, сумейте жезл волшебный Отнять у колдуна. Пусть вам грозят Приспешники его, пусть даже пламя, Как сыновья Вулкана, изрыгают, Они отступят, если дрогнет он. вернуться

678

…В стихах питомцы мудрые камен… — Имеются в виду главным образом Гомер и Вергилий. Камены — музы.

вернуться

679

…корень сей полезней, // Чем моли, данной Эрмием Улиссу. — Моли — название растения, которое Эрмий (Гермес) дал Улиссу (Одиссею) как противоядие от чар Цирцеи («Одиссея», X; «Метаморфозы», XIV).

вернуться

680

Гемония— название Фессалии у римских поэтов; считалась страной ведьм и колдовства. Гемонийский — волшебный.

вернуться

681

…обнажите шпаги, // Разбейте кубок и разлейте зелье… — Все это проделал Улисс у Овидия («Метаморфозы», XIV, 290–298).