* * * Юные нимфы, любимицы нег, Сладостней всех, миловидней и краше! Что ж, ваши песни умолкли навек? Может быть, радости кончились ваши? Что же не слышно кругом ни словца, И неужель отцвели до конца Юные ваши сердца? Солнце еще не спешит на закат, Будем смеяться, дурачиться будем! Пусть от веселья вокруг задрожат Горы, на зависть скучающим людям! Эх, собиралось ли в мире хоть раз Общество, славное столь, как у нас — Музыка, пение, пляс! Старости скоро наступит черед — Пусть и не завтра, но все-таки скоро. Счастье развеется, радость пройдет — Это ли жребий для юного взора, Нежных ланит и прелестнейших рук? Милое общество добрых подруг! Встанем же, встанем же в круг! Что ж не поете вы — что за дела? Что оставляете смех напоследок? Вспомнить, что жизнь хороша и светла, Я призываю ближайших соседок! Стыдно? Не прячьте-ка ручку свою! Песню и сам я, пожалуй, спою: Слава земному житью!

КОНСТАНТЕЙН ХЁЙГЕНС

НИЩИЙ Он — ветвь неплодная; бродячая звезда; Издольщик улицы; стервятник без гнезда; Чернец без клобука; архиерей без храма; Он нищей наготой почти затмил Адама; Последыш роскоши; ползучий паразит; О пище вопия, он просит и грозит; Нахлебник страждущих, мятущийся несыто; Беспанцирная желвь; безрогая улита; Обрубок прошлого; теплоподатель вшей; Безродный выродок, пинаемый взашей От каждой лестницы; клочок зловонной шерсти; Жалчайший на земле отщппок жалкой персти; Скудельный черепок; беспламенная пещь; Укор для христиан; наивреднейший клещ; Гнилого гноища наибеднейшпй житель; Корзина черствых крох; гроша казнохранитель. Лишь языком трудясь, промыслит он обед; Где бесполезна речь — он шрамом вопиет, Глаголает культёй, увещевает палкой — Чтоб сострадателю предстать руиной жалкой. И пусть бренчал Орфей на лире золотой — Шарманкой пользуясь иль дудкою простой, Он львов поукрощать и днесь весьма не промах (Хоть львы — на медяках, ему в кошель несомых). Он вечно празднствует, и, статься бы могло, Я мог бы возлюбить такое ремесло. Зрит жизнь во церкви он, зрит смерть в градоначальне; Заемщика в миру не сыщется бахвальней, Чем он, сулящий рай за каждый медный грош; Он вспомнит о зиме, лишь станет невтерпеж, Когда уже кругом поляжет слой снежинок — Ошметки собирать пойдет на торфный рынок; Он мерзнет на жаре и греется в мороз, И ни на что притом не сетует всерьез; Одежда есть — добро, а нет — так и не надо: Ползноя Богу он вернет, полснегопада; Он не завидует владетелям ничуть. И все же, Господи, его не позабудь! КОМЕДИАНТ Он всюду, он везде, он встречный-поперечный; Шпагоносящий смерд; нужды скиталец вечный; Господень попугай; всегда смешлив на вид, Он полон глупости, по в ней мастеровит, Искусный плаватель в ее морях безбрежных; Живое зеркало мгновений быстробежных; Потешный Аристип; во храме смеха страж; Тень воплощенная; болтающий мираж. Да, каждый должен бы сиять в искусстве этом! Он всякий раз иной — в согласии с сюжетом. Когда, по действию, он попадет на трон, Готов облечься он хоть в дюжину корон, Когда же в нищету повергаут он по роли — Решишь, что он вовек иной не ведал доли. Под маску спрятавшись, то вверх, то вниз скользя. Стоит на месте он: проста его стезя. Мир лицедействует перед очами Бога: Иному роль нужна, в которой реплик много, Иной бегом бежит, иной лежмя лежит, Тот златом дорожит — а тот не дорожит; Но счастлив только тот, кто на златой средине Гордыней не влеком ни к бездне, ни к пучине, Разумно радуясь и не боясь невзгод, Решает: «Есть, что есть, а завтра — Бог пошлет». АМСТЕРДАМ Прибереги восторг, о незнакомый друг, По поводу чудес, простершихся вокруг: Что стоят все слова о царствах небывалых — Пред роскошью, что здесь отражена в каналах! Гармония воды и звонких мостовых, Магнит для ценностей и кладезь таковых; Вдвойне Венеция; дворец тысячестениый; Торф, ставший золотом! Немотствуй, гость почтенный; Рекут: роскошен Рим; кричат: красив Каир — Но Амстердаму честь воздаст в молчанье мир! НА СМЕРТЬ ЗВЕЗДЫ Зашла ли ты, Звезда, высокое светило? Я вижу: да, зашла. А мимо без следа Не просто день, а дни влачатся, как года. Зачем, о Небо, ты Звезду во мрак сокрыло? Вещало Небо мне, просящему уныло: В священных областях теперь твоя Звезда, Всегда пред ней Господь, она пред Ним всегда; И Небесам смешно земное горе было. О Смерть, о мой исход из утлого жилья, Из мира бренного — за гробовые плиты, Туда, где вечна жизнь, — твоей прошу защиты: Освободи меня от скверны бытия, И да увижу я, что воедино слиты Спасение, Любовь, Господь, Звезда и я.