Тетя Соня:

— Все равно он меня не отпустит, слишком много я знаю. Надо еще прикинуть, какие у меня блага по жизни, вот вроде приличных обезболивающих. «Перкоцета» [21]я глотаю столько, будто это «М&М», такое впечатление, что снова попала в Штаты. Это здорово. Могу я получить эти штуки обратно, доктор? Спасибо!

Пришлось вернуть ей костыли. Меня от них так и так мутило. Я открыл тете Соне дверь и проверил, не притаились ли в коридоре враги. Берег был чист.

Тетя Соня:

— Видели, что сделали с вашей дверью?

Она взглядом показала нам, куда смотреть. В дереве были процарапаны большие буквы:

ТРУП

Палочки вышли тонкие и глубокие. Понятное дело, ножом писали, не ручкой. В животе у меня похолодело.

Тетя Соня:

— Кто это сделал?

Я:

— Джанки какой-нибудь. Их тут миллионы шляются.

Я провел пальцем по буквам, как бы стараясь разобраться. Хотя уже знал, кто это написал и для кого. Джордан вечно пускает в ход свой боевой нож, пишет всякую гадость, чтобы показать серьезность намерений и устрашить врага. И еще разбрасывает всюду кожуру от бананов. Я-то ем бананы с кожурой, а Джордан — нет. А что страшного в шкурке, да и в самом Джордане?

На букве У я занозил палец. Совсем чуть-чуть, даже не больно.

Лидия:

— Ты бы видела, что на лестнице понаписано. «Трахал Бога я в зад». (Она произнесла эти слова шепотом, чтобы мама не услышала.)

Тетя Соня:

— Лидия!

Лидия:

— Я просто пересказываю.

Я:

— Кто будет поливать твое дерево, если ты уедешь?

Тетя Соня:

— Могу взять его с собой, оно из пластика.

Меня прямо затошнило. Никто ведь не сказал, что дерево пластмассовое. Мне казалось, оно настоящее. Низость какая.

Я:

— Кому это в голову взбрело делать деревья из пластмассы? Вот уж фигня-то.

Тетя Соня:

— Зато за ним легко ухаживать. Настоящие деревья надо поливать, подкармливать, обеспечивать условия. А пластиковое можно брать с собой куда угодно, оно не загнется, если вдруг забыл полить. Товар в самый раз для тех, кто не может позаботиться о живом дереве.

Мама:

— Не говори так.

Тетя Соня:

— Это правда, сама знаешь.

Вообще-то, если разобраться, придумано неплохо. Удобнее выходит. А если с самого начала знаешь, что дерево пластиковое, тут и обмана никакого нет.

Супергерои появились на свет вот как. Супермен прибыл с планеты, где каждый обладает суперсилой. У Шторма, Циклопа и Айсмена есть икс-ген.

Алтаф:

— Он у них в крови с самого рождения. Они показали свой дар еще в пеленках.

Я:

— Класс!

Алтаф:

— Мне больше нравится, если супергерой рождается нормальным. Как Человек-паук, он ведь был самым обыкновенным, пока его не укусил паук. Даже не хотел ничем выделяться. Но когда сверхъестественная сила проявилась, он понял, что может пустить ее на пользу.

Я:

— Как?

Алтаф:

— Одно за другим пошли ужасные преступления. И его сила понадобилась. Бог всевидящ и всезнающ, он нарочно наслал на него паука. Жалко, что так бывает не всегда. А то бы я запросто спас папу.

Я:

— А что с ним случилось?

Алтаф:

— Он погиб на войне.

Я:

— Ты прямо видел? И на вертолетах были пушки?

Алтаф:

— Не, не видел. Мы убежали раньше, чем эфиопы пришли. А как танки ревут, я слышал. Очень громко, похоже на землетрясение. Папа должен был нас догнать, когда бои закончатся, но в него попала ракета. То есть стреляли-то не по нему, а попали в него. Столб дыма — и нет папы. Если бы у меня была сила, я бы поймал ракету. Но я тогда даже не слыхал про супергероев. Мне про них рассказали только здесь.

И Алтаф вернулся к неоконченному рисунку. Наполовину человек, наполовину лев. Он его точно назовет Человек-лев. Из всех, кого знаю, Алтаф умеет рисовать лучше всех.

Я:

— Ты должен дать ему ночное зрение. Львы видят в темноте.

Алтаф:

— Я и так собирался.

Я:

— Знаешь что? Человек-змея на самом деле существует, я его видел.

Алтаф:

— Где?

Я:

— В Интернете на YouTube. Я видел, как он появился на свет. Набери «змея ест мальчика», тогда сам увидишь. Не бойся, она его потом выплевывает. Ты такого еще не видел. Чесслово, реально все.

Алтаф:

— Прикольно!

Мне тоже больше по душе, когда они рождаются нормальными. Получается, супергероем может стать каждый. И я тоже.

Надо всего-навсего раздобыть радиоактивного паука или слопать нужную отраву Я бы хотел стать невидимым, уметь летать, читать мысли и обладать суперсилой. С таким набором выиграешь войну и поймаешь убийцу. А особый костюм мне ни к чему, зачем привлекать к себе внимание. У костюмов и вид педешный.

Надеюсь, нам на большие каникулы ничего не зададут. Вот была бы жопа! Все вокруг того же мнения.

Коннор Грин:

— Вот подляк будет, туши свет.

Кайл Барнс:

— В десятку.

Я:

— Конкретно. Это… как его… попухалово.

«Попухалово», — значит, жутко не повезло. Мы сотворили заклинание. Я, Дин, Коннор Грин и Кайл Барнс.

Дин:

— Если никто из нас не будет в оставшиеся дни наступать на трещины, тогда на каникулах каждый день будет светить солнце и ничего не зададут на дом. Согласны?

Мы все:

— Согласны!

Кто первый наступит на трещину, того башкой засунут в унитаз. Если делать мелкие шажки, словно пингвин, сможешь вовремя остановиться и не поставить ногу куда не надо. Так оно безопаснее. Каникулы ожидаются классные. Первым делом мы отправимся в зоопарк. Папа, Агнес и бабушка Ама к тому времени прибудут сюда. Бывает, пингвинов даже разрешают кормить. Агнес помрет со смеху, она в жизни ни одного пингвина не видела. Агнес так мило обнимается, даже если засунет палец тебе в нос.

Потом мы отправимся в настоящее велосипедное путешествие, только я и Дин. Велосипеды купим на полученное от полиции вознаграждение. Выедем рано утром и вернемся глубокой ночью. Весь Лондон объедем, и Глаз Лондона [22]посетим, и дворец, и музей динозавров.

Дин:

— Спрячемся в ребро тираннозавра, а когда музей закроют на ночь, вылезем и будем делать, что захотим! Вот будет прикольно!

Я:

— Круто будет, особенно если экспонаты ночью оживут.

Дин:

— Тираннозавр пусть уж лучше не оживает. Он нас с какашками съест.

Я:

— В десятку!

Мы позаимствовали телефон у Лидии, но ей самой про это ни гугу. К чему ей знать, что мы взялись за дело полиции? Я снимал: наставил камеру прямо на Дина и положил палец на кнопку, чтобы успеть щелкнуть, если дух мертвого пацана вдруг появится. Мы обошли вокруг баскетбольную площадку, ведь мертвец тут дневал и ночевал. Мысль попробовать снять его призрак на камеру пришла мне. Какая-то частичка духа умершего обязательно остается там, где он любил бывать, даже если душа уже отправилась на небеса. Пусть эта частичка совсем крошечная, если хорошенько постараться, ее можно почувствовать.

Я:

— Это типа наступил в лужу и потом оставляешь мокрые следы. След высохнет не сразу, точно так же и дух не исчезнет моментально, а останется довольно-таки надолго, ведь его сотворили твое тело и твои чувства. А они поважнее будут, чем какой-то след.

Дин:

— Ух ты! Пошевеливайся давай!

Я взял с собой фотку мертвого пацана, все-таки источник дополнительной энергии, и помолился про себя, чтобы он нас нашел. Если мы сумеем вызвать его дух и он успеет рассказать нам, что случилось, и назвать имя того, кто его зарезал, больше никаких вещдоков не понадобится и пусть покоится с миром во веки веков.

Я:

— Чувствуешь что-нибудь?

Дин:

— Ага. Чувствую себя последним дураком. Ни фига у нас не выйдет. Пошли отсюда.

21

Он же «оксикодон» — наркотическое средство, полу синтетический опиоид.

22

Одно из крупнейших колес обозрения в мире, расположенное в лондонском районе Ламбет на южном берегу Темзы. С высоты 135 м открывается вид практически на весь город. Колесо обозрения — проект архитекторов Дэвида Маркса и Джулии Барфилд, победивший на конкурсе проектов построек в честь наступления нового тысячелетия. Воплощение проекта в жизнь заняло шесть лет.