Сара Дуглас

Звёздный Человек

IV

Ничего, кроме тупого бормотания! Потому что пророчество данное в древности И непонятое позже, Свершилось, как было предсказано прежде; Не позволило думать о чужом благе тоже, Было просто лепетом ради лепетания. Потому что я никогда не шептал о личных делах В пределах слышимости кота иль мыши, Нет, не себе одному, в чулане тесном, Но я его крикнутым с высот домов слышал; Всё стало известно. Кто сказал ему что мы были там?

V

Не тот серый волк-старик, что не вернулся Из мест полных волков, где он покоился — дикий край; Он собрал кости чтобы в них его обросший щенок вгрызся; А теперь, сам грызи их, и вой, и умирай. Alfred, Lord Tennyson, from Part II.v of Maud [1](перевод Michael G. Khmelnitsky)

Пророчество Разрушителя

Однажды день придёт такой, родятся брата два, И будет Рогом нелюбим рождённый у Крыла. На север движется другой, начав событий круг, Создаст он призрачную рать, пошлёт её на юг. И если первый из двоих стал Человеком Звёздным, Другой же — Разрушитель суть — нашлёт свой холод грозный. И льдом покроется земля и снег валИт стеной, И беззащитно ляжет плоть под коркой ледяной. Чтобы угрозу отвести, другого победить, Должны мы Звёздного от пут злой лжи освободить. Когда же быстро Тенсендор мы к жизни возвратим, То распри старые, раздор навеки прекратим. Но если Плуг, Крыло и Рог единства не найдут, То Разрушение придёт, и все они падут. Разрушит Звёздный Человек себя своею силою, И станет тело для его сознания могилою. Нельзя прошедшее вернуть, хоть жаль бывает дней, Чем раньше в драку вступит он, тем сбудется верней. Хранители пройдут свой путь с начала до конца, Покамест не разрушит мощь их верные сердца. Дитя, мотая головой, заплачет вдруг навзрыд, Убийца мужа со вдовой в постели возлежит, Искусством древним воскрешён давно угасший храм, И города опять стоят, в местах, где были, там. Уж больше сотни лет подряд Те души в колыбельках спят, Нарушен будет их покой — Им петь над смертною землёй. Едва лишь тёмная вода блестящим выкрасит глаза, Над миром прогремит гроза, Не просто так — красивый жест, Так радужный был создан жезл. Из жира мёртвых он сОздал ужаснейшую тварь — она любого разорвёт, ей никого не жаль. Внутри её — таких же девять, Чтоб в силу тёмную поверить. Послушай, я скажу любя, Хоть сила жезла у тебя, Но даже с силою в руках Твой путь не будет в облаках. Предатель средь твоих друзей, Стоит он за спиной твоей, Плетёт он заговора нить. В ловушку хочет заманить. Когда в твоей любви глазах Горит надежда, боль и страх, Себя не дай им пошатнуть, Иначе к смерти выбран путь. Питает ненавистью Разрушитель силу, Но следовать ему — вот путь в могилу. Прощение лишь одно, без разговора Спасти сумеет душу Тенсендора.

День Силы

Это был долгий день, день, когда Аксис пытался убить Азур, а потом женился на ней. Это был день наполненный силой, и эта сила очень просто манипулировала жизнями людей. Сила Чародейки — ещё неиспытанная, и, на данный момент, неуправляемая — преобладала над всем этим утром. Сйчас, когда Чародейка улыбалась и целовала мужа, эта сила лежала спокойно, выжидая.

Но ворота, которые замыкали силу Азур и её личность были захлопнуты в этот день, так и другие ворота были плотно закрыты, так что другая сила передвигалась — и не всё из происходящего приветствовалось Пророчеством.

Когда Чародейка откинулась от мужа, принимая тепло и любовь её друзей и семьи, сила двигалась по Тенсендору. Это будет долгий день.

Аксис вытащил кольцо Чародейки из тайного карманчика его бриджей. Он держал кольцо так, что все в комнате могли видеть, затем надел кольцо на безымянный палец левой руки Азур [2]. Оно подошло точно, сделанное специально для этой женщины и для этого пальца.

"Добро пожаловать в Дом Звёзд и быть мне верной помощницей, Чародейка. Мы будем вместе на этом пути вечно."

"Вечно? — сказала Хранительница Ворот. — Вы и Чародейка? Навсегда? Как Вы пожелаете, Звёздный Человек, как Вы пожелаете."

Она засмеялась, затем вынула два шара из чаши, стоявшей перед ней на столе, и осмотрела их. "Вечно," — пробормотала она, размещая шары внутри группы из семи сверкающих шаров, лежащих на столе перед нею. Величественный. "Девять. Завершено. Круг завершён. Наконец… Наконец!"

Она замолчала, погружённая в мысли. Её пальцы дрожали. У неё уже есть один ребёнок, будут и другие. А затем… другие…

Она подержала руку над одной из чаш снова, резко погрузила её внутрь, и вытащила ещё четыре шара. Она уронила их в кучку мягко светящихся золотистых шаров, которые представляли тех, кто не должен был идти через её ворота. Ничтожный.

"А ну ещё один!" Гримаса боли перекосила её лицо. Её рука поднималась медленно и тряслась, она зарычала и вытащила тусклый чёрный шар из кучки тех, кто отказался идти через её ворота.

Она зашипела на Хранителя Ворот, который отказывался отпускать душу без точной и честной оплаты. "Ну, что соответствует ли это твоему обещанию, Волчья Звезда? Так ли это?"

Она уронила шар вместе с четырьмя другими на кучку Ничтожных.

"Достаточно," сказала она с облегчением. "Дело сделано. Достаточно."

Фарадей подтянула ослу подпругу и проверила боковые мешки и корзины. Она не везла слишком много с ней: чашу из заколдованного дерева с серебряной шкуркой, которую она получила очень давно, серебряную мантию, которую подарила ей Мать, несколько дополнительных одеял, пару крепких башмаков на случай плохой погоды, и немного запасной одежды. "Это не так много для вдовствующей королевы," думала Фарадей, стараясь контролировать свои эмоции. Где челядь? Позолоченная повозка и украшенные сбруей лошади? Два белых осла являлись ничтожной оценкой того, что она сделала для Аксиса и Тенсендора и того, что она ещё сделает.

вернуться

1

Альфред Теннисон. Из поэмы-монодрамы "Мод" (1854) ( прим. верстальщика).

вернуться

2

Прим. переводчика: на Западе носят обручальное кольцо на левой руке.