Пароходчик уснул, уронив голову на грудь. Сонька спустилась вниз, из приоткрытой двери поманила здоровенного вышибалу:

— Забери тут Генриха. Опять перебрал.

Погода была яркая, солнечная, располагающая к прогулкам. Сонька не спеша, шагала по оживленной улице, любовалась яркими одесситами, останавливалась возле витрин ювелирных лавок, внимательно изучала выставленные драгоценности.

Сама она была одета в изысканное кружевное платье, над головой держала изящный зонт, в руке — не менее изящную сумочку. По пути воровка заметила вход в небольшой ресторанчик «Фанкони», направилась к нему. Статный швейцар любезно открыл перед ней дверь, улыбнулся:

— Добро пожаловать, красавица.

Ресторанчик был невероятно уютным, даже интимным. За роялем сидел немолодой музыкант, играл что-то медленное и расслабляющее. Столики здесь располагались таким образом, что каждый из посетителей чувствовал себя обособленно.

Официант проводил посетительницу к местечку возле окна, положил перед ней пухлое меню и с поклоном удалился. Воровка лениво полистала меню, открыла сумочку, достала зеркальце, изучила собственное лицо и, оставшись довольной, принялась с помощью того же зеркальца рассматривать зал. Посетители здесь сидели в основном парами, все они были заняты разговорами, и лишь за одним столиком, также у окна, расположился одинокий пухленький господинчик с пухлыми щечками, не желающий скрывать своего одиночества и скуки. Он читал газету, затем смотрел в окно на протекающую на Дерибасовской жизнь, бросал взгляд на зал и вот теперь, наконец, был полностью поглощен неожиданно возникшей здесь изящной дамочкой.

Официант подошел к Соньке и поинтересовался:

— Мадам готовы к заказу?

— Да, — улыбнулась она, пряча зеркальце в сумку. — Бокал вина и фрукты.

— Вино и фрукты заморские, мадам?

— Конечно.

Парень исчез, девушка с печальной и мечтательной улыбкой начала рассматривать прохожих на улице.

К столу снова подошел официант, протянул ей на небольшом подносе визитку:

— Простите, мадам, вам передана именная карта.

Она заглянула в визитку, прочитала: «АЛЕКСАНДР ДОГМАРОВ. БАНКИР». Оглянулась на сидящего у окна розовощекого господина, и он тут же ответил ей улыбкой и легким поклоном.

Второй официант принес вино и фрукты, но, кроме того, поставил на стол бутылку дорогого французского вина.

— От господина Догмарова.

Сонька вполоборота снова посмотрела на банкира, едва заметно улыбнулась.

— А кто он?

Официант сделал круглые глаза:

— Мадам, если вы не знаете, кто такой господин Догмаров, то вы ничего не знаете про Одессу. Миллионер, владелец банка и антикварных магазинов. Сегодня уезжает в Москву.

— О-о…

Воровка снова оглянулась в сторону банкира: этого было достаточно. Догмаров поднялся из-за своего стола, подошел к даме.

— Вы позволите опуститься к вам на пару минут? — с явным одесским произношением обратился он.

Сонька засмеялась:

— На пару минут? Опускайтесь.

— Гран-мерси. — Банкир уселся, с улыбкой посмотрел на нее. — Вам уже сказали, кто я?

— В общих чертах, — снова рассмеялась Сонька.

— Да, — солидно кивнул молодой господин, — я банкир. Меня знает вся Одесса.

— Почему?

— Почему? Потому что я Александр Догмаров. У меня здесь самый крупный в городе банк.

Сонька протянула руку, украшенную многочисленными кольцами и перстнями, и представилась:

— Софья Сан-Донато.

— Вы не отсюда?

— Нет, я не отсюда. Я из-за границы.

— Мадам, — воскликнул Догмаров, — я так сразу и понял! У вас такие манеры, что это сразу бьет по глазам.

Сонька веселилась:

— Не сильно ударило?

— Ну… Сказать, что смертельно, так не совсем. Но вы почти сразили меня, мадам!

Александр позвал официанта, распорядился:

— Открой вино, Йоська.

Тот выполнил указание, налил в фужеры и удалился.

— Вы всех здесь знаете? — откровенно польстила Догмарову воровка.

— Мадам! — развел руками тот. — Первое: мой дед и папка всю жизнь были здесь банкирами. Братья — тоже банкиры. Их у меня трое. И я банкир. А банкиров в городе знают. Почему?

— Почему?

— А потому как где банк, там и деньги. Вам дошло?

— Дошло.

— А второе, этой мой любимый ресторан. Тут вкусно.

Сонька взяла фужер:

— Я хочу выпить за вас.

— Почему?

— Вы милый, веселый, добрый.

— Как вы догадались?

— Видно. У меня хороший глаз. Они чокнулись и выпили.

— А вы откуда к нам? — спросил Догмаров.

— Из Монако.

— Это где? Франция?

Сонька улыбнулась.

— Почти.

— А повторить можете, как зовут мадам?

— Софья Сан-Донато.

— Теперь запомнил. И как надолго в Одессу?

— Завтра уезжаю.

Банкир даже вскочил.

— Куда?

— В Москву.

— Так я тоже в Москву! Вечером?

— Да, вечером.

— Я могу вас сопровождать?

— Буду рада.

Догмаров был вне себя от счастья. Он поднялся и сурово велел официанту:

— Счет мадам переведи на меня. И ни копейки не приписывай! Я проверю. — Он нагнулся к девушке и объяснил: — Воруют, босяки, ни стыда, ни совести! — И поцеловал ей руку. — К поезду нужно подбить кой-чего в банке, поэтому спешу. Мой вагон пятый. А ваш?

— Тоже пятый.

— Расскажи кому, не поверят, — закатил глаза банкир. — До вечера, мадам Софья Сан-Донато.

Дойдя почти до двери, он вернулся.

— Это я с виду простой, а на самом деле все помню, все знаю, все понимаю.

Сонька видела в окно, как банкир уселся в свою карету, свойски махнул ей и укатил. Пригубила вино, лениво осмотрела зал, снова вернулась взглядом к окну и неожиданно увидела штабс-капитана. Он стоял перед окном и смотрел на нее. Был небрит, оборван и довольно нетрезв. Воровка едва заметным движением пальцев показала ему, чтобы он исчез, Горелов постоял какой-то момент, не сводя с нее глаз, затем ушел.

Сонька шагала по Дерибасовской по-прежнему не спеша, отслеживая тем не менее прохожих, их взгляды, их реакцию на нее. Оглянулась и снова увидела штабс-капитана. Он следовал за нею на приличном расстоянии. Воровка свернула с Дерибасовской в проулочек, заспешила по булыжнику вниз, к морю. Горелов не отставал. Последовал еще один поворот в узкую улочку, и за углом Сонька остановилась. Штабс-капитан подошел к ней на расстояние метра, замер в вопросительном ожидании.

— Что нужно? — спросила девушка.

— Здравствуй, доченька.

— Что тебе нужно? Денег?

— Нет. Тебя увидеть.

— Увидел? Пошел вон!

— Хочу, чтоб простила.

Сонька молчала.

— Прости меня, доченька.

— Хорошо, простила. Все?

— Нет. — Покрутил штабс-капитан головой. — Ты злая на меня. За что?

— Тебе лучше знать.

— Знаю, — на глазах Горелова появились слезы. — Знаю. Но не моя в том вина, доченька. Володя виноват. Он мне залил в глотку водки. Я ж не пил. Соня.

Сонька шагнула к нему.

— Чего ты бродишь за мной? Ты знаешь, что меня ловит полиция? Что за мной хвост!

— Знаю. Надо бежать отсюда. Я готов с тобой исчезнуть, дочь. — Он вдруг задышал ей в самое лицо. — Правда, беги! Володя сдал тебя полиции. Все говорят, вся Одесса! Беги, Соня!

— Слушай, ты, пьянь, исчезни отсюда! Сейчас же! Немедленно! Чтоб я тебя больше не видела. Ты понял меня? Пошел!

Она толкнула штабс-капитана, тот не устоял на ногах и упал.

— Пошел!

— Доченька.

— Не ходи за мной! Не смей!

Воровка зашагала прочь. Горелов поднялся, долго смотрел ей вслед и неожиданно закричал на всю улицу:

— Ну и зачем мне после этого жить? Зачем, Соня? Ну, ответь хотя бы!

Она не оглянулась и исчезла в следующем переулке. Штабс-капитан побрел обратно.

Поезд, покачиваясь, бежал в Первопрестольную. Сонька и Догмаров сидели в купе банкира, — на столике стояла нераскупоренная бутылка вина, бокалы и большая коробка шоколадных конфет. Им было весело и беззаботно.