Илэйн, ухмыляясь, кивнула, и Мин впервые за все время в Фалме почувствовала настоящую надежду. Какое-то мгновение Мин вдруг увидела ауры вокруг обеих женщин. Там была опасность, но этого и следовало ожидать, - но было вдобавок и новое среди тех образов, что она уже видела; порой так случалось. Над головой Найнив плавало мужское кольцо тяжелого золота, и раскаленные докрасна железо и топор - над головой Илэйн. Эти знаки предвещали беды. Мин была уверена, но казались они далекими, где-то в будущем. Всего на миг предстали взору Мин эти знаки, а потом она увидела лишь Илэйн и Найнив, выжидающе глядящих на нее.

- Это внизу, у гавани, - сказала она. Чем ниже спускались женщины по наклонной улице, тем многолюднее становилось. Уличные торговцы терлись возле купцов, что привели фургоны из глубины страны, из внутренних деревень; они уйдут не раньше, чем наступит и минет зима. Лоточники окликали прохожих, фалмийцы в вышитых плащах обходили фермерские семейства в тяжелых дубленках и полушубках. В город из деревень бежали многие, больше, чем с побережья. Мин не видела в этом никакого смысла - они попадали из огня в полымя, променяв возможное появление Шончан на несомненный факт присутствия Шончан повсюду вокруг них. Но до нее доходили слухи, как поступали Шончан, впервые заявившись в деревню, и Мин не слишком-то упрекала селян за страх перед новым посещением. Когда по крутой улице шествовали Шончан или проносили мимо занавешенный паланкин, все кланялись.

Мин была рада, увидев, что Найнив и Илэйн известно про то, что надо кланяться. Обнаженные по пояс носильщики обращали на сгибающихся в поклонах людей не больше внимания, чем надменные солдаты в доспехах, но неисполнение подобной формальности неминуемо навлекло бы на оплошавших неприятности.

Три подруги, идя по улице, разговаривали мало, и Мин поразилась, услышав, что Найнив и Илэйн в городе провели всего на несколько дней меньше, чем она с Эгвейн. Но, подумав мгновение, решила: нет ничего удивительного, что их встреча не состоялась раньше, если не забывать про столпотворение на улицах. Она не стремилась без необходимости проводить время вдалеке от Эгвейн; в душе всегда сидел страх, что вот придет она в разрешенный день навестить Эгвейн и обнаружит, что ее нет. Так и случится. Если только Найнив чего-нибудь не придумает.

В воздухе повеяло солью, пахнуло дегтем, запах стал сильнее. Кружась над головой, кричали чайки. В толпе все чаще теперь попадались матросы, многие, несмотря на холод, по-прежнему босиком.

На вывеске таверны, поспешно переименованной в "Три Цветка Сливы", из-под неряшливо, тяп-ляп намалеванного рисунка по-прежнему проглядывала часть слова "Наблюдающий". Несмотря на толпы снаружи, общая зала оказалась наполовину пуста; цены для многих были чрезмерно высоки, чтобы позволить себе посидеть с кружечкой-другой эля. От пламени, гудящего в очагах в обоих концах залы, растекалось приятное тепло, а сам хозяин таверны, возившийся у стойки, был в рубашке. Набычась, он обозрел трех женщин, и у Мин мелькнула мысль, что лишь ее шончанский наряд не позволил ему выпроводить их вон. По виду Найнив и Илэйн, по их шубам фермерских женщин, ни за что не решишь, что у них водятся лишние деньжата.

Мужчина, которого Мин высматривала, сидел один за столом в углу, на своем обычном месте, и что-то бормотал в кружку с вином.

- Капитан Домон, у вас найдется время поговорить? - спросила Мин.

Он поднял взгляд, проводя ладонью по бороде, и заметил, что девушка не одна. Ей же опять пришла в голову мысль, что бритая верхняя губа выглядит как-то чудно рядом с бородой.

- Ага, ты привела подружек выпить за мой счет, а? Ладно, этот шончанский лорд купил мой груз, так что денежки у меня найдутся. Садитесь. Илэйн вздрогнула, когда моряк зычно гаркнул: - Трактирщик! Вина сюда!

- Не бойся! - сказала ей Мин, садясь к столу на краешек скамьи. - Он только с виду и голосом медведь медведем.

Илэйн уселась с другого края, всем обликом выражая свое сомнение.

- Медведь, я-то? - засмеялся Домон. - Может, и медведь! Но ты-то как, девочка? Выкинула из головы мысли о том, чтобы отчалить отсюда? Платье-то вроде какот Шончан.

- Никогда! - вскинулась яростно Мин, но при появлении подавальщицы с дымящимся, пахнущим пряностями вином смолкла.

Домон стерегся не меньше Мин. Он обождал, пока девушка не уйдет, получив с него несколько монет за вино, потом произнес:

- Направь меня Удача, девочка, я не хотел тебя обидеть! Люди обычно хотят просто жить, кто бы ни был у них лордами, Шончан или еще кто.

Найнив оперлась руками о стол:

- Мы тоже хотим жить по-своему, капитан, но без всяких Шончан. Как понимаю, вы намерены вскоре отплыть.

- Если б мог, отплыл бы хоть сегодня, - сумрачно сказал Домон. - Каждые два-три дня Турак посылает за мной, а я обязан рассказывать ему истории о всяких древностях, что я видел. По-вашему, как, я на менестреля смахиваю? Я-то думал, состряпаю ему байку-другую и отбуду восвояси, но теперь мне сдается, когда перестану его забавлять, равные ставки будут на то, что он меня отпустит и что голову мне отрубит. Этот человек с виду мягок, но сам тверд как сталь и столь же бессердечен.

- Ваш корабль сумеет уйти от шончанских? - спросила Найнив.

- Направь меня Удача, да сумей я выбраться из гавани без того, чтобы какая-то дамани разнесла "Ветку" в щепки, то без труда уйду. Как только я буду в море, никакой шончанский корабль я не подпущу к себе. Вдоль этого побережья уйма мелководий, а осадка у "Ветки" малая. Я уведу ее в такие воды, куда эти неуклюжие шончанские громадины сунуться не рискнут. В это время года они должны остерегаться ветров в такой близи от берега, и как только моя "Ветка"... Найнив перебила его:

- Тогда мы отплываем с вами, капитан. Нас будет четверо, и надеюсь, у вас все будет готово к отплытию, как только мы ступим на борт.

Домон почесал верхнюю губу пальцем и уставился в вино:

- Ну, раз об этом, то, видите ли, по-прежнему остается вопрос: как выйти из гавани. Эти дамани...

- А что, если я скажу, что вы отплывете с чем-то лучшим, чем дамани тихо произнесла Найнив. Глаза Мин округлились, когда до нее дошло, к чему клонит Найнив.