- Пока я не могу уйти, Зера. - Том помедлил, потом нежно набросил одеяло на Дену, прикрыв ей лицо. - Сначала мне нужно убить одного человека.

Хозяйка гостиницы вздрогнула и оторвала взгляд от кровати. В голосе отчетливо слышалось придыхание:

- Если ты имеешь в виду Бартанеса, то ты опоздал. Об этом уже всяк судачит. Он мертв'. Этим утром слуги нашли его в опочивальне разорванным на части. Узнать его они сумели только по голове, насаженной на крюк над камином. - Она положила ладонь Тому на руку. - Том, тебе не скрыть того, что прошлым вечером ты был там, не скрыть этого от того, кто захочет узнать. Прибавь к сему этих двух, и в Кайриэне не найдется и одного, кто поверит, что ты тут ни при чем.

В последних словах Зеры проскользнула легкая вопросительная нотка, будто она тоже сомневалась.

- Наверное, это неважно, - вяло заметил Том. Он не мог отвести взора от укрытой одеялом фигурки на кровати. - Скорей всего, я вернусь обратно в Андор. В Кэймлин. Зера сжала его плечо, развернула прочь от кровати:

- Вы, мужики, - вздохнула она, - вечно думаете либо сердцем, либо мускулами, и никогда - головой. Для тебя Кэймлин ничем не лучше Кайриэна. Там или тут ты либо мертвец, либо в тюрьме. По-твоему, она хотела бы такого? Если хочешь уважить ее память, оставайся живым.

- Ты позаботишься о... - Выговорить он не сумел. Стареешь, подумал Том. Чувствительным становишься. Он вытащил из кармана тяжелый кошель, сунул Зере в руку и сжал ее ладони.

- Этого должно хватить на... на все. И пригодится, когда начнут обо мне расспрашивать.

- Я все сделаю, - мягко ответила ему Зера. - Тебе нужно идти. Том. Не медли.

Он нехотя кивнул и медленно начал укладывать в пару седельных сум немногие вещи. Пока менестрель занимался сборами, Зера впервые поближе разглядела толстяка, отчасти разлегшегося в шкафу, и громко вздохнула. Том вопросительно взглянул на нее; сколько он знал Зеру, при виде крови она никогда не падала в обморок.

- Том, это не люди Бартанеса. По крайней мере не этот. - Она кивком указала на толстяка. - Ни для кого в Кайриэне не тайна, что вот он работает на Дом Райатин. На Галдриана.

- Галдриан, - отстраненно вымолвил Том. Во что же втянул меня проклятый пастух? Во что втянули нас обоих Айз Седай? Но, значит, ее убили люди Галдриана.

Должно быть, что-то из его мыслей отразилось и на лице Тома. Зера резко сказала:

- Дене нужно, чтобы ты был жив, дурень ты этакий! Вздумаешь убить короля - и ты мертвец, прежде чем окажешься от него в сотне шагов, если повезет добраться так близко! От городских стен накатил рев, будто орала половина Кайриэна. Сдвинув брови. Том всмотрелся в окошко. За кромкой серых стен, высящихся над крышами Слободы, в небо поднимался толстый столб дыма. Далеко за стенами. Рядом с первой черной колонной несколько серых жгутов быстро вырастали в другую, и чуть подальше появилось еще больше дымовых завитков. Прикинув расстояние. Том глубоко вздохнул:

- Пожалуй, тебе самой тоже лучше подумать о том, чтобы уйти. Похоже, кто-то поджигает амбары с зерном.

- Я пережила в этом городе не один бунт. Давай, Том, пора уходить.

Бросив последний взгляд на укрытое тело Дены, менестрель подхватил вещи, но, когда он сделал шаг к дверям, вновь заговорила Зера:

- В твоих глазах. Том Меррилин, опасный огонек. Представь себе, здесь сидит Дена, живая и невредимая. Подумай, что бы она сказала. Отпустила бы она тебя, чтобы ты дал себя убить без всякого толку?

- Я - всего-навсего старый менестрель, - отозвался он от двери. И Ранд ал Тор всего-навсего пастух, но мы оба делаем то, что должны. - Для кого бы я мог быть опасен?

Том затворил дверь, которая скрыла женщину, скрыла Дену, и на лице его появилась безрадостная усмешка, больше похожая на волчий оскал. Нога болела, но он не чувствовал боли, полный решимости торопливо спускаясь по лестнице и выходя из гостиницы.

На вершине холма, господствовавшего над Фалме, в одной из немногочисленных рощиц, уцелевших на всхол-мье вокруг города, Падан Фейн рывком поводьев остановил свою лошадь. Вьючная лошадь с драгоценным грузом ударила его по ноге, и он не глядя пнул ее в ребра; животное фыркнуло и отпрянуло на всю длину повода, который он привязал к своему седлу. Свою лошадь та женщина отдавать желала не больше, чем любой из последовавших за Фейном Приспешников Тьмы хотел остаться в холмах наедине с троллоками, без оберегающего присутствия Фейна. Обе задачки он решил с легкостью. Мясо в троллочьем котле необязательно должно быть кониной. Товарищи женщины и без того были потрясены дорогой по Путям, к Путевым Вратам в давным-давно заброшенном стеддинге на Мысе Томан, и лицезрение того, как троллоки стряпают свой обед, сделало уцелевших Друзей Темного чрезвычайно сговорчивыми и послушными.

С опушки Фейн рассматривал не обнесенный стенами город и усмехался презрительно. Из мешанины конюшен, загонов и тележных дворов, окружающих город, выкатывался, грохоча, один короткий купеческий обоз, пока еще один тем временем въезжал в город, поднимая мало пыли с накатанной за многие годы дороги. Судя по одежде, возницы и немногие верховые рядом с фургонами все были местными, однако у всадников по меньшей мере имелись мечи на перевязях, а кое у кого и копья, и луки. Солдаты, которых Фейн тоже приметил и которых было совсем мало, похоже, не следили за вооруженными людьми, кого они, как считается, завоевали.

Кое-что об этих чужаках, об этих Шончан, он узнал за день и ночь, проведенные на Мысе Томан. Узнал не меньше, чем было известно побежденным. Никогда не составляло большого труда отыскать какого-нибудь одиночку, и они всегда отвечали на должным образом заданные вопросы. У мужчин обычно оказывалось больше сведений о захватчиках, будто они и впрямь верили, что в конце концов отыщется применение их знаниям, но вот, правда, иногда они пытались упорствовать и утаить то, что знали. Женщин же, в общем, интересовали, видимо, обстоятельства их собственной жизни, кто бы ни правил в их стране, но порой они подмечали такие детали, что проходили мимо внимания мужчин. Как только они прекращали вопить и плакать, слова из них просто-таки сыпались. Бойчей всего болтали дети, но редко они говорили что-то стоящее.