Три дня назад начался опыт с Журавлевым. Перед вечером Байдарин ввел заключительную дозу синтезированного яда цинноберы. Ровно в двенадцать часов ночи он проведет третьи за эти сутки экспрессанализы. Если все пройдет благополучно, они получат недостающие данные и можно будет послать информацию на родную планету. А потом дождутся и спасательную экспедицию, даже если придется ждать не две, а три или четыре жизни. Если, конечно, все пройдет благополучно...

От солнца остался узкий краешек. Сейчас оно скроется, а через несколько минут в красном мареве заката возникнет титановый корпус корабля и можно будет рассмотреть, не сильно ли заросла к нему дорога...

Его плечи прикрыла куртка, и он почувствовал ласковые руки жены.

— Спасибо, Найи.

Она села рядом на сырую землю у его ног.

— Холодно, Найи, простудишься.

Женщина упрямо помотала головой.

— Нет, мне хорошо.

Видение на фоне вечернего неба было ярким и отчетливым. Буйный весенний рост деревьев закрыл лестницу к входному люку... Все-таки придется скоро ехать прочищать дорогу. Когда изображение корабля исчезло, Байдарин обнял жену и поднялся.

— Пойдем, Найи. У нас с тобой еще уйма дел. Если все пройдет благополучно и Леонид вернется к этой жизни...

— Сын Лео-Нид,— серьезно поправила Найи.

— Брат одной змеи,— улыбнулся Байдарин и подумал, что при всей наивности этого верования оно отражает исконную сущность общения цивилизаций, от которого выигрывают обе, ибо даже у самой слаборазвитой всегда найдется такое, что составит существенный вклад в общую сокровищницу знаний...