— Ну и ветрище,— сказал Кудеяров, выбираясь из вездехода,— боюсь, нам сегодня придется не раз просыпаться от его ударов.

— Ну обшивка корабля более чем надежная защита и слышно не будет.

— Зато будет чувствоваться,— усмехнулся инженер-строитель. При такой высоте его собственные колебания на уровне жилого отсека будут достигать восемнадцати-двадцати метров, а что будет твориться в командирской рубке? Не хотел бы я дежурить там в такую ночь. А ведь кому-то придется! В случае чего надо включить уравновешивающее поле.

— Я думаю, Геннадий Петрович сделает это с самого начала,—усмехнулся Дагбаев —Так что я буду спать спокойно.

— Не знаю, не знаю...— засомневался Кудеяров.

Они поставили на место вездеход и отправились в душевую. В столовой они ощутили первые подрагивания корпуса, но после нескольких толчков корпус корабля перестал испытывать вибрацию.

— Ну, что я говорил? — торжествующе подтолкнул локтем инженера Дагбаев, и тут могучий толчок вышиб его из кресла. Зазвенела посуда, послышались вскрики.

— Спокойно, товарищи! — раздался голос Манаева, усиленный динамиком.— Больше толчков не повторится. Под двигателем осела скала, будем удерживать корабль уравновешивающим полем...

В зале сначала послышались смешки, потом громкий хохот. Оправившись от неожиданности, люди взглянули друг на друга. У кого на костюме оказались разрозненные части борща: на плечах капуста, на коленях свекла и картошка, у кого с волос, сдобренных красным соусом, свисали макароны. Пострадавших практически не оказалось: почти все направлялись в столовую прямо с аварийных работ, одетые в легкие защитные костюмы. Только Заира потирала слегка покрасневшую руку, на которую выплеснулся горячий суп. Большинство, приведя себя кое-как в порядок, стали повторять заказ, и дежурившему на кухне Устинову пришлось срочно ставить на подогрев дополнительные порции.

Ураган набирал мощь. Если корабль, защищенный силовым полем, мог противостоять ему, то на открытом пространстве он обрушивал свои удары на оранжерею и посадки деревьев, выворачивая с корнем слабые и ломая ветки сильным, прижимая кустарники к земле и выискивая слабые места в оранжерее. Но сплавленные по шву шлакоблоки держались прочно, а хрупкий с виду стеклолит, покрывающий округлую крышу, не оставлял надежды зацепиться, и порывы ветра скатывались на другую сторону, не причиняя вреда.

В лесу ветер был тише, но и здесь с грохотом валился сухостой и подгнившие на корню деревья. Остальные, цепляясь ветками, как бы держась друг за друга, стояли, не поддаваясь упругим порывам. До поселка оставалось не больше часа езды, когда перед вездеходом, ломая ветки, грохнулось огромное дерево. Ия прибавила скорость и попыталась взять преграду с ходу, но у легкого верткого вездехода не хватило мощности, и он застрял, запутавшись в толстых ветвях. Радина перевела рычаг на задний ход, но сзади рухнуло второе дерево. Вездеход оказался в западне. Ия отодвинула дверь и выбралась из кабины, преодолевая ставший необыкновенно упругим воздух. Вынув из кобуры дезинтегратор, она направила его на ствол дерева, преградившего дорогу. Несколько секунд — и толстая ветка накренилась и упала. Вторая, третья. От четвертой небольшой ветви Ия едва успела увернуться: подхваченная шквалом, она, перекатываясь, помчалась прямо на нее. Шквалы теперь налетали чаще, ветер свистел в ветвях, они жалобно скрипели и временами, упираясь друг в друга, потрескивали и стонали. Кромешную темноту просекали три яркие фары вездехода и, взглянув вперед, Ия поняла всю бесперспективность своей затеи: на дороге появились новые завалы. Вдруг что-то затрещало. Ия в мгновение исчезла под корпусом вездехода; он крякнул от натуги, принимая на себя удар еще более могучего дерева. Свет погас. Ия попробовала выбраться из-под вездехода, но куда ни направлялась, везде натыкалась на толстые ветви, загораживающие выход Теперь она уже пожалела, что не одела шлема, в верхней части которого был вмонтирован светильник. Она поползла в противоположном направлении, но слегка вздыбленный планетоход опущенной кормой закрывал выход, оставляя лишь узкую щель, через которую Ия пролезть не могла. Она снова вернулась к передней части и на ощупь начала крушить ветки дезинтегратором. Кое-как расчистив выход, она выбралась из-под корпуса и, продолжая расчищать дорогу, добралась до кабины. Включив аварийный свет, осмотрела повреждения. К счастью, падение дерева смягчили его собственные ветви, тем не менее, кормовая часть вездехода несколько просела от тяжелого комля. Надев шлем и повернув уплотнительное кольцо, Ия снова вышла из кабины и, придерживаясь за скобу, подняла дезинтегратор, нацеливаясь на верхушечную часть ствола. Половина дерева, цепляясь за живые деревья, сползла на землю, и Радина почувствовала, как дрогнула под рукой машина, освобождаясь от тяжелого груза.

— Ия, Ия! Где ты? Почему молчишь? — раздался в шлемофоне голос Байдарина.

— Сергей! Я, кажется, застряла.

— Включи датчик!

— Вряд ли ты что-либо разберешь при таком освещении. Сейчас я заберусь в кабину.

Она поднялась по ступенькам в кабину и с трудом закрыла дверь. Напряжение сменилось усталостью.

— Все в порядке! Я в кабине. Наверное, нет смысла двигаться дальше. Придется переждать.

— Да, здорово тебя занесло.

— Зато теперь надежно защищено от других деревьев, если они вздумают падать,— усмехнулась Радина.— Ладно, я отключаюсь Пойду в отсек, подремлю до утра.

— Покойной ночи, Ия.

Сергей вздохнул и забарабанил пальцами по столу. Конечно, в вездеходе вполне безопасно, тем более в таком завале, но все-таки его грызло беспокойство... Он слышал завывание и глухие удары ветра и думал о том, что должна чувствовать одинокая женщина...

— Байдарин!

Сергей повернулся лицом к экрану.

— Я слушаю, Геннадий Петрович.

— Что произошло? Мы считали, что ваша жена дома. А сейчас мне передали из Вине-Ву ваш разговор с Радиной. Где она?

— Километрах в тридцати-сорока по прямой от поселка, но вы знаете, там дорога делает приличный крюк.

— Как она там очутилась? И почему ей надо было выезжать при такой обстановке?

— Вопрос сложный, Геннадий Петрович, она покинула наш дом, точнее, мой дом насовсем, когда еще не было известно об урагане. Я ее просил вернуться, но она не пожелала.

— Вы обязаны были, Байдарин, сообщить мне об этом раньше.

— Геннадий Петрович!—укоризненно взглянул на капитана метеоролог.

— Ну ладно, ладно. Как она там?

— Сейчас, наверное, пытается заснуть, а до этого попала в завал. Вот посмотрите.

Байдарин включил запись. Манаев просмотрел, покачал головой.

— Ладно, я вышлю помощь с Вине-Ву, как только немного стихнет. Пусть пока там отсиживается. Передайте ей это. Думаю, вам будет удобнее.

— Да, Геннадий Петрович.

Ураган бушевал почти двое суток и натворил немало бед. На подвесной дороге свалило восемнадцать опор, а в поселке сорвало крышу со спортивного комплекса. Пришлось запускать оставленных для ремонтных работ киберов и чинить повреждения. Едва начал стихать ветер, Байдарин попытался пробиться на помощь вездеходу Радиной, но вдоль дороги возникло столько завалов, что ему пришлось повернуть обратно: к тому времени, когда он одолел четверть пути, из Вине-Ву сообщили, что Радину вытащили из завала...

Подъезжая к дому, он увидел целую толпу туземцев, угрожающе размахивающих копьями. Памятуя самую первую встречу с ними, Байдарин на всякий случай одел шлем и слегка раздул костюм. Остановив вездеход у крыльца, он вышел из кабины навстречу толпе.

— Вы пришли с дружбой или враждой? — спросил Сергей, положив руку на дезинтегратор.

— Смерть ему! — завопили разгневанные воины и не менее десятка копий взвились в воздухе.

Байдарин выхватил дезинтегратор и, направив его вверх, нажал на кнопку: половина дерева с треском и грохотом рухнула позади толпы Аборигены бросились врассыпную, только небольшая кучка людей, окруживших вождя, осталась неподвижной. Сергей опустил дезинтегратор и подошел к вождю.