Отложив мелок, я глянул в клетку.

Ящер лежал бездвижно, как прежде. Разве что кожа покоричневела и покрылась едва заметными пупырышками, которые постепенно превратились в бугорки, на передних лапах выросли когти, а между глаз — рог, хвоста же не было вовсе.

— Вот так всегда и происходит, — сказала старуха с печальной усмешкой.

Я снова взялся за мелок.

О, бронзовокожий, пупырчатый монстр! Какого дьявола ты отрастил себе острые когти, Выпростал рог меж двух буркал И как ты избавился от хвоста?

Очевидно, монстру не пришлось по вкусу мое стихотворение: он принялся энергично хлопать громадными крыльями, бросая на меня подозрительные взгляды тремя из своих четырех глаз, и весьма ловко щелкать по полу клетки теперь уже двумя хвостами.

Я опустился на стул.

Ящер, располагавшийся между нами, принял прежнее состояние.

Выведенный из равновесия, уязвленный наш «господь» менял формы, но потом так же незыблемо превращался в себя.

— Думаете, это невозможно? Ничего не получится? — с последней надеждой спросила старуха.

Неужели поэзия бессильна?

Я шепнул старой даме кое-что на ухо.

Она поднялась, нерешительно подошла к доске и взяла мелок.

Я хранил молчание.

Старая дама думала.

Затем мелко-мелко стала писать что-то. Это заняло у нее время. Я не сразу понял, что это, но, судя по иероглифам, это было ее имя, которое с трудом можно было прочесть. Закончив, она повернулась к птичьей клетке. Ящер стал тем, что было записано на доске.

— О, это просто чудесно!

Бросив мелок, старушка дрожащими губами поцеловала меня в лоб. Как сына. При этом она держала мою голову в горячих от волнения ладонях.

Как только старая дама ушла, я приблизился к доске и стал читать стихотворение, которое она оставила.

Бьюсь об заклад, вы заинтригованы, что же это был за стих. Но у меня нет способа передать его вам через слова на страницах.

Я не могу изложить его понятным вам языком.

И никто бы не смог.

2

Дана До Бумбум

Чучу-Элайя IX д'Орикас

Алан Твайлайт

Флорибеллечель Флор

Нордиска Соната

Мальчики (или девочки?) были пятерняшками — пятью близнецами неопределенного пола, похожими друг на друга настолько, что сомневаюсь, могли бы их различить даже собственные родители.

Поскольку в классе было всего четыре стула, мальчишки (или девчонки?) устроили потасовку, как в известной игре с недостающим стулом, едва вошли в комнату. При этом они проявили пугающе дикарский и воинственный дух.

Схватка закончилась тем, что один проигравший вылетел из толпы пяти маленьких монстров с совершенно одинаковыми лицами, шортами и майками.

Я обратился к мальчику (девочке?), сидевшему (ей) слева в первом ряду.

Он (она) ковырялся (лась) в носу.

— Дана До Бумбум, зачем твоя мама послала тебя в эту школу?

— Я не Дана До Бумбум, я Чучу-Элайя IX д'Орикас. Не туда попали.

Тогда я повернулся к девочке (мальчику?) справа впереди.

Он (она) с вожделением рассматривал (ла) только что извлеченную из носу «козу».

— Дана До Бумбум, зачем твоя мама прислала тебя в школу?

— Опять мимо. Я Алан Твайлайт.

Я обратился к мальчику (девочке?) в заднем левом ряду.

Он (она) как раз в этот момент бил (била?) соседа спереди.

— Дана До Бумбум, для чего твоя мама…

— Я не Дана До Бумбум, черт побери! Я Флорибеллечель Флор!

Я обратился к мальчику (?) (в общем, непонятно к кому, к «ребятишке») сзади справа.

Он (она?) как раз только что плюнул (ла?) в соседа впереди и поспешно собирал (ла?) новую слюну, запасаясь снарядами на случай ответной атаки.

— Дана До Бумбум.

— Слушай, придурок, я Нордиска Соната! Ну до чего тупоголовый! Столько труда стоило собрать слюни — а теперь из-за тебя пришлось все проглотить!

Я обернулся к неудачнику (неудачнице), оставшемуся (ейся) без места и теперь скитавшемуся (ейся) за моей спиной по пустому пространству класса.

Он (она) тихо хныкал (ла).

— Дана До Бумбум, так зачем мама послала тебя в школу?

Мальчик (девочка), не переставая хныкать, отвечал (ла):

— Дана До Бумбум сволочь. Вытолкнул меня с моего места, пока ты тут разглагольствовал. Я Чучу Элайя IX д'Орикас.

И тут же, словно по сигналу, возобновилась война за стулья.

Если я не достану еще один стул, то никогда не запомню их по именам.

3

Сидевшей передо мной девочке на вид можно было дать возраст восьмиклассницы. На ней была школьная форма, волосы заплетены в косички, лоб широкий, открытый. В общем, типичная умница.

— Это так трагично, когда девушка в восьмом классе — дурнушка, — посетовала она.

— Да посмотри на себя в зеркало. Ты еще просто не созрела, не округлилась формами, вот и все. Годик-два и станешь как конфетка, — возражал я.

На моем столе стоял телефон. Его принесла девочка.

Проблема заключалась в телефоне.

— Когда начались эти звонки?

— Примерно с полгода назад. Понимаете, сначала я думала, кто-то ошибается номером. Ребята в школе говорили, тебя разыгрывают. Но почему-то звонков никогда не было, когда папа с мамой находились рядом. И когда я рассказала маме, что происходит, она ответила, что я начиталась книжек и, наверное, перезанималась. Представляете? Она считает, что у меня «поехала крыша». Она просто сводит меня с ума!

— Пробовали обращаться к доктору?

— А то. И представляете, что этот придурошный сказал моей мамаше? Мол, «это иллюзии, подсознательно вызванные растущей сексуальностью вашей дочери. Подобные случаи вполне распространенное явление в период полового созревания среди подростков, и мой совет понемногу пытаться развеять эти навязчивые мысли». Знаете, эти доктора меня просто бесят! Ух как они меня выводят! И теперь все домашние, включая деда с бабкой, принялись компостировать мне мозги. Теперь они круглый день читают Фрейда, Юнга и Адлера, а потом начинают смотреть на меня как на практическое пособие, находя во мне все эти комплексы. Это просто невыносимо. Утром встаю, а мать уже сидит у кровати и спрашивает: «Хорошо ли спалось, дорогая? А что видела во сне?» Иду завтракать, сажусь за стол, папаша тут как тут: «А что приходит тебе на ум при словах „яйца“ и „ветчина“?»

Убегаю подальше, с глаз долой, чтобы хоть как-то прийти в себя, на веранду, а там дедушка отдыхает на солнышке и тычет пальцем в пеленки, вывешенные у соседей: «Внученька, а вот интересно, тебе эти пятна Роршаха ничего не напоминают?»

Это просто невыносимо.

— Да, судя по вашим словам, это и вправду никуда не годится.

Итак, девушка получает телефонные звонки от неизвестного парня. Тот совершенно серьезно и даже настойчиво объясняет, что не знает, где находится, и будет ей крайне признателен, если она ему скажет, где же он.

Но чем она может помочь?

Она понятия не имеет, откуда он звонит.

— Я бы охотно пришла на помощь, понимаете, но откуда мне знать, где он находится?

Глаза ее наполняются слезами. Замечательная девушка. Такая отзывчивая.

Она в отчаянном положении и уже не знает, что делать дальше. Поэтому пришла сюда. Давать советы девушкам в таких ситуациях входит в мои обязанности.

Сидим в ожидании звонка.

— Мне правда неудобно, что обращаюсь к вам с такой странной проблемой. Ведь это, наверное, не имеет отношения к поэзии?

— О, я бы не сказал.

Зазвонил телефон.

Девушка взяла трубку.

— Привет! Слушайте, сегодня, вероятно, я смогу вам сказать, где… Да, послушайте, я нашла того, кто разбирается в таких вещах, передаю ему трубку, не отключайтесь.

Я принял телефон из рук девушки.

— Давайте же, скорее! Скажите мне, где я?