Критик

Полно, — Не стыдно ли так нервы распускать? Вас этот день злосчастный утомил, Вы весь во власти грез и лихорадки, Как женщина. Живые спят давно, А мертвые пугать живых не смеют. Верней всего, какой-нибудь бродяга Шатается вокруг… (Из-за деревьев показывается Глюк) Да вот и он, Ваш Ариэль. Его весь город знает: Пропившийся столярный подмастерье Без имени, безродный попрошайка, Он ходит там и тут, слегка ворует И развлекается за стойкой. В шутку Его прозвали Глюком. Вероятно, За склонность к музыке. Ну, как, приятель, — Зачем ты здесь?

Глюк

Пришел взыскать должок.

Критик

Недурно, право. Кто же твой должник?

Глюк

Да вы хотя бы.

Критик

Ты не пьян?

Глюк

Нисколько, — Два крейцера за вами, и давненько.

Критик

Не помню что-то.

Глюк

Где же всё припомнить? А между тем, тому, пожалуй, с месяц Вы пили пиво в «Золотом Бычке». И я был по соседству. Выпил кружку, Другую, третью, может быть, и вышло Два крейцера. Хозяин по привычке Пристал ко мне, но я не растерялся И указал на вас. Итак, за вами Два крейцера.

Критик

Послушай-ка, приятель, Вот мой совет: проваливай.

Глюк

Не смею Мозолить вам глаза.

Критик

Пошел, пошел! (Глюк уходит) На каждый час всему есть объясненье. Вы мистик? Фокусы столоверченья Теперь повсюду в моде. Бургомистр, Поспоря с кем-то, выписал из Рима Костлявого певца, в широкой шляпе С пером высоким, с профилем таким, Что женщины заранее готовы Поверить в ад. И все заговорили По-итальянски. (Композитор встает) Вы домой? Пожалуй, Нам по дороге?

Композитор

Добрый вечер.

(Неожиданно уходит в другую сторону)

Критик

Славно, — Урок учтивости. И ночь какая!

СЦЕНА 3

(Городской парк. Ночь. Скамья над озером. Глюк и Композитор)

Композитор

Как ваше имя?

Глюк

Подмастерье Глюк. Я по земле гуляю там и тут, Считаю птиц, ночую где придется.

Композитор

Не правда ли, есть странная отрада В ночных скитаньях.

Глюк

Знаю. Влажный ветер Смычком широким водит по верхушкам Деревьев голых. Выцветший фонарь Скрипит мечтательно в ключе скрипичном, А вы да я — мы слушаем прилежно. И спутник ваш.

Композитор

Нет, это тень.

Глюк

Конечно, — Я и сказал — ваш спутник. С ним я дружен. Бывало, ночью, в поздний час, при звездах, Он свесится в окно, падет на площадь, Замрет и слушает. Слепой прохожий Его ногой небрежно попирает, Иль сонная телега переедет, А он молчит и слушает. Сегодня Он дирижировал в концерте. Я Сквозь мутное окошечко на крыше, Забытое билетным контролером, Внимательно следил за ним весь вечер. Рожденный в пламени и взятый мраком, Он был похож на кормчего и бурю; То вырастал под купол величаво, То накренялся вдруг и падал в пропасть. Всё было в нем гроза и совершенство. Он дал вступленье, и взлетели скрипки, Задумчиво взошла виолончель Звездой прозрачной в сумерках кларнета. Он поднял руки медленно, — и гром Обрушился, — и кончики волос Затрепетали вдруг и ужаснулись. Он хмурился. Качая львиной гривой, В шумящий ветер обращал лицо, Вздымал до звезд бунтующие волны И, одичалый, в океане звуков Гнал яростно свой челн. Под ним оркестр Уж надрывался. Где-то в глубине, Разбившись вдребезги о черный камень, В водовороте погибали скрипки. Всё рушилось. Истерзанный оркестр Не выдержал ужасного полета, Рванулся и умолк. И захлебнулся. Растерянно смотрели музыканты В немую пасть пустынного партера; С высокого утеса, шелестя, Испуганные ноты соскользнули И пронеслись над заревом барьера, Как стая птиц, гонимых зимней бурей… А он, в своей священной глухоте, Отдавшись тайнам нового звучанья, Уже вступал в запретные миры, Где наше солнце робко затерялось, Как нотный знак в обширной партитуре.