УСТАЛОСТЬ

Что там еще произошло? Упала на пол зажигалка (Весь день чертовски не везло), — Не зря мне старая гадалка Всегда предсказывала зло. Не пасть ли в кресло? Привалиться К покатой спинке головой И не дышать, не шевелиться, Всему чужой и сам не свой — И вновь на черном циферблате С фосфорно-желтым ободком Глухое время о расплате Бормочет сонным языком. Какая горькая прохлада Втекает в узкое окно! Метелью белой в гуще сада Шумит забытое давно. Трещат в деревьях пистолеты, Мороз всю ночь ведет пальбу, — О, слушай, слушай до рассвета Невнятную твою судьбу.

* * *

Он тебя одарил дорогими каменьями, А я, поэт, полуночными звездами. Станут ревниво подруги ожерелья примеривать, Звезд моих не увидит никто. Но годы пройдут, постареешь ты, Да, постареешь, Станешь ночью не спать до утра, Оправлять изголовье, Жемчуга и наряды проказливым внучкам отдашь, Пусть их носят себе на здоровье. Не к лицу мне теперь дорогие уборы, Молодому и старое впору. Будет всё, да не то, Выйдешь как-нибудь ночью В тенистый свой сад, Ненароком увидишь — не звезды Над садом горят. Скажешь, это моя, а вон та золотистая тоже, Нет светлей их на всем небосклоне, светлей и моложе.

* * *

Бьет полночь колокол соборный. Метель усилилась. Дрожа, Гляжу в окно на город черный С высот шестого этажа. Окоченевшими руками В жаровне шевелю золу, А вьюга длинными смычками Тревожно водит по стеклу. И вот — любовно раскрываю Заветный лист черновика И жаром рифмы согреваю Холодный воздух чердака. Склонясь, лелею стих несмелый, Смыкаю строфы не спеша — Летит дыханье розой белой На тонкий ствол карандаша. Так полнят радость и тревога Трудолюбивый мой досуг, А поздний сон, мой робкий друг, Ждет терпеливо у порога. Помедли, утро. Лампа светит В неомраченной тишине, — И всё до дна понятно мне — День бегло спросит — ночь ответит.

ЛОРЕЛЕЯ

Ты звонко пела на скале И пряла облака густые, В бушующей, бурлящей мгле По воздуху и по земле Струила косы золотые. Внимая пенью твоему, Молчали бледные матросы, И были праздные вопросы Для обреченных ни к чему. И в новом мире как тогда Ты жертву песней призываешь, Широкий парус обрываешь И топишь хрупкие суда, Зеленые глаза сощурив…

* * *

Я ночью площадь городскую Перетащил на свой чердак, В натопленную мастерскую, Обставленную кое-как. Я вышел рано до обеда Проверить город, посмотреть, Всё так же ль высится победа, Трубящая в пространство медь. Кругом дома стояли густо, Всё было в целости, зато В средине места было пусто, — Необъяснимое ничто. Смущенно люди подходили, Смотрели в черную дыру, И ничего не находили, И в тайном страхе говорили: — Да, ты умрешь и я умру.

РОМАНС

Дверь на ключ, от глаз нескромных, От напасти, от беды, Поздний ужин. В окнах темных, В темных окнах ни звезды. Вижу — льется дождь беззвучный Вдоль древесного ствола, Ходит ангел, ходит скучный, Вкруг пустынного стола. То согнется, то качнется, Скосит узкие зрачки, То руки моей коснется, Выпуская коготки. Вот мурлыкнул, вышел вон — Веруй, веруй, иль не веруй, — Поздний ужин, поздний сон.

* * *

Двенадцать пробило, соседи уснули, Закручена в жгут простыня, На мили кругом — ни огня. Никто не услышит пронзительной пули, Когда-то искавшей меня. Она затерялась в небесном просторе, Летит и жужжит и поет, Проносится мимо, но, может быть, вскоре Ночную добычу найдет. Остывшая трубка чернеет в постели, На мертвой подушке зола, Над озером горным качаются ели, И в озере, словно в большой колыбели, Перо голубого орла. Крылатая тень опускается ниже (Полет и глубок и высок), Она пролетает всё ближе и ближе, Почти задевает висок. Двенадцать пробило, на стенке рабочей, Как эхо, другие часы, Я жизнь или смерть вынимаю из ночи, Кладу на большие весы. Бессонница бродит неслышно по дому В дырявом халате моем, В стакан подливает и рому и брому, Неловко играет ружьем.