* * *

Похоже ли на то, что я в Музее, Что предо мной старинный манускрипт? Моя не кончилась, как видно, Одиссея: Я слышу шум морей и корабельный скрип. Шумит, я знаю, только вентилятор, И от него ли скрип, или перо скрипит, – Не все ль равно, о дивный Пантократор, – Мечты творю я сам: недаром я Пиит. 28 ноября 1935

Московский отрывок

Хожу я с другом закадычным Вокруг московского Кремля… Каким блужданьем необычным Мне кажется вся жизнь моя! Давно ль я мнил: покой немыслим, Мне пристани не увидать. Теперь смотрю: сном летописным Спит вековечных башен рать… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . <Ноябрь 1935>

Княжич

Посмотрите, посмотрите ж Вдоль Невы на Петроград, – Говорите: это Китеж, Обретенный Китеж-град. Говорите, китежане: Ты – наш княжич, город – твой. Посмотрите: княжич ранен Половецкою стрелой. Долго-долго я скитался, Из полона убежав. Ночью – Волгой, днем – скрывался В чаще керженских дубрав. Не догнали половчане; Только меткою и злой В грудь навылет был я ранен Половецкою стрелой. Но не знают в вражьем стане, Что остался княжич жить; Никогда не перестанет Княжич Китежу служить… Посмотрите, посмотрите ж Вдоль Невы на Петроград, – Говорите: это Китеж, Обретенный Китеж-град. 1920 15 января 1936

От имени В.К. Кюхельбекера Ю.Н. Тынянову на случай его возвращения из Парижа

Простите же, Лютеция, Секвана!

Давно мне грезится домашний мой уют.

Петрополь и Нева меня к себе зовут,

И дали вдохновенного романа

К Пенатам Пушкинским влекут.

Апрель 1936 Греческий проспект

Утро в Коктебеле

Я вышел из дому пораньше, Взглянул, – протер глаза свои: Султан прощается с султаншей В вершине Сююрюкаи. Туманом облаков летучих, Как белоснежною чалмой, Одеты Карадага кручи И дремлют в тишине немой. И бухту в изумрудном лоне Ласкает песнью волн прибой, И тени на Хамелеоне Сменились дымкой голубой. И веет утренняя влага На безмятежный Коктебель, – Он лег в долину Карадага, Как в голубую колыбель. И киммерийский профиль строгий, Навек прикованный к скалам, Хранит кокайские чертоги, Доступные одним орлам. 20 июня 1936 Крым

Могила Поэта

М.С. Волошиной

Вечная память и вечный покой… Плачет вдова над могилой родной… Черное море шумит под горой… Солнце последним лучом золотит Скрывший навеки Поэта гранит. Он Киммерию свою сторожит… Жизни конец – и начало стихий, – Их не вместить ни в какие стихи, – Люди пред ними немы и глухи. 4 июля 1936 Коктебель

Из письма

Mon oncle! Не большое горе, Что долго не писали Вы, А горе, что, простившись с морем, Я еду к берегам Невы, Что от мечтательной Тавриды, От киммерийских гор и скал, Где волн прибой меня ласкал, Где слышал песнь я Нереиды, – Я возвращусь на Север мой (А просто говоря, – домой). 2 августа 1936 Коктебель

Может ли так быть, или Праздное воображенье

По метрошке К Ферапошке Я приехал невзначай. Пью внакладку Очень сладкий, Очень крепкий вкусный чай. За беседой До обеда Быстро время пролетит. По бульварам Мы недаром Нагуляли аппетит. За бутылкой Очень пылкий Разгорится разговор: Анекдоты, И остроты, И невинный легкий вздор. Коль устанем, – На диване Подремать немудрено. Как проснемся, Понесемся В гости, в театр или в кино. Иль до ночи Во все очи Мы на шахматы глядим: К пешкам прямо Конь упрямый Скачет, горд и невредим. Еле-еле Встав с постели, Утром сядем за еду… …Что толкую? Жизнь такую Я не вел и не веду. 12 декабря 1936 Москва