В Лафонтене этих стихов нет; но подражатель, кажется, хотел заменить ими другие два, несколько ослабленные им в переводе:

        …Quand des nues Fond à son tour un aigle aux ailes étendues. [8]

Сожалеем также, что он выпустил прекрасный стих, который переведен так удачно у Дмитриева:

Le pigeon profita du conflit des voleurs [9]— Итак, благодаря стечению воров.

Стих тем более важный, что в нем стихотворец мимоходом, одною чертою, напоминает нам о том, что делается в свете, где иногда раздор злодеев бывает спасением невинности. Это искусство намекатьпринадлежит в особенности Лафонтену. Заключение басни прекрасно в обоих переводах, с тою только разницею, что Крылов заменил стихи подлинника собственными, а Дмитриев перевел очень близко Лафонтена и с ним сравнился. Выпишем и те и другие:

  Кляня охоту видеть свет, Поплелся кое-как домой без новых бед… Счастлив еще: его там дружба ожидает!   К отраде он своей, Услугу, лекаря и помощь видит в ней; С ней скоро и беды и горе забывает. О вы, которые объехать свет вокруг   Желанием горите,   Вы эту басенку прочтите И в дальний путь такой пускайтеся не вдруг: Что б ни сулило вам воображенье ваше — Не верьте, той земли не сыщете вы краше, Где ваша милая и где живет ваш друг.

Крылов.

О вы, которых бог любви соединил, Хотите ль странствовать? Забудьте гордый Нил И дале ближнего ручья не разлучайтесь. Чем любоваться вам? Друг другом восхищайтесь; Пускай один в другом находит каждый час Прекрасный, новый мир, всегда разнообразный. Бывает ли в любви хоть миг для сердца праздный? Любовь, поверьте мне, все заменит для вас. Я сам любил — тогда за луг уединенный, Присутствием моей любезной озаренный, Я не хотел бы взять ни мраморных палат, Ни царства в небесах… Придете ль вы назад, Минуты радостей, минуты восхищений? Иль буду я одним воспоминаньем жить? Ужель прошла пора столь милых обольщений,   И полно мне любить?

Дмитриев.

Последние стихи лучше первых — но должно ли их и сравнивать? Крылов, не желая переводить снова, а может быть, и не надеясь перевести лучше то, что переведено как нельзя лучше, заменил красоту подлинника собственною. Заключение басни его (если не сравнивать его ни с Лафонтеновым, ни с переводом Дмитриева) прекрасно само по себе. Например, после подробного описания несчастий голубка-путешественника, не тронет ли вас этот один прекрасный и нежный стих?

Счастлив еще: его там дружба ожидает.

Автор поставил одно имя дружбы в противоположность живой картине страдания, и вы спокойны насчет печального странника. Поэт дал полную волю вашему воображению представить вам все те отрады, которые найдет голубок его, возвратившись к своему другу. Здесь всякая подробность была бы излишнею и только ослабила бы главное действие. Посредственный писатель, вероятно, воспользовался бы этим случаем, чтобы наскучить читателю обыкновенными выражениями чувства, — но истинное дарование воздержнее: оно обнаруживается и в том, что поэт описывает, и в том, о чем он умалчивает, полагаясь на чувство читателя. Последние три стиха прелестны своею простотою и нежностию.

Выпишем еще несколько примеров. Вот прекрасное изображение моровой язвы:

Лютейший бич небес * , природы ужас, мор Свирепствует в лесах: уныли звери; В ад распахнулись настежь двери; Смерть рыщет по полям, по рвам, по высям гор; Везде разметаны ее свирепства жертвы;   На час по тысяче валится их;   А те, которые в живых, Такой же части ждя, чуть ходят полумертвы. То ж звери, да не те в беде великой той; Не давит волк овец и смирен, как святой;   Дав курам роздых и покой,   Лиса постится в подземелье;   И пища им на ум нейдет;   С голубкой голубь врозь живет;   Любви в помине больше нет;   А без любви какое уж веселье!

Крылов занял у Лафонтена искусство смешивать с простым и легким рассказом картины истинно стихотворные:

Смерть рыщет по полям, по рвам, по высям гор; Везде разметаны ее свирепства жертвы.

Два стиха, которые не испортили бы никакого описания моровой язвы в эпической поэме.

Не давит волк овец и смирен, как святой;   Дав курам роздых и покой,   Лиса постится в подземелье.

Здесь рассказ стихотворный забавен и легок, но он не составляет неприятной противоположности с поэтическою картиною язвы. А в следующих трех стихам с простым описанием сливается нежное чувство:

С голубкой голубь врозь живет; Любви и помине больше нет; А без любви какое уж веселье!

Это перевод, и самый лучший, прекрасных Лафонтеновых стихов:

Les tourterelles se fuyaient: Plus d’amour, partant plus de joie!

Какая разница с переводом Княжнина * , который, однако, недурен:

И горлицы друг друга убегают, Нет более любви в лесах и нет утех!

Вот еще несколько примеров; мы оставляем заметить в них красоты самим читателям.

Пример разговора. Стрекоза пришла с просьбою к Муравью:

«Не оставь меня, кум милой; Дай ты мне собраться с силой И до вешних только дней Прокорми и обогрей». «Кумушка, мне странно это! Да работала ль ты в лето?» — Говорит ей Муравей. «До того ль, голубчик, было: В мягких муравах у нас Песни, резвость всякой час, — Так что голову вскружило!» и проч.

Лягушки просили у Юпитера * царя — и Юпитер

вернуться

8

…Как с облаков Нагрянул в свой черед орел, распластав крылья

(франц.)

вернуться

9

Голубь воспользовался раздором воров

(франц.)

вернутьсявернутьсявернуться