Сожженные инквизицией за то, что они открыто отреклись от католичества, эти марраны сравниваются авторами «Славословий» с Фениксом [75], Саламандрой [76], Атласом [77], пророком Илией, Самсоном и другими образами греческой и еврейской древности. Библейские элементы сочетаются с мифологическими и испанскими. Феникс, воскресающий из пепла, — излюбленный символ испанских и португальских поэтов, — появится снова и снова, олицетворяя человека, умирающего и возрождающегося в любви.

В сонете Антонио Жозэ да Сильва, португальского маррана, удушенного и сожженного инквизицией в Лиссабоне в 1739 году, этот феникс выступает опять:

Итак, я мертв и жив, живой мертвец. Из пепла Фениксом встаю живой. Сгораю мотыльком в огне, мертвец.

Сведующие в греческой мифологии, библии и каббале, авторы «Славословий» раньше всего преданно следуют традициям испанской поэзии. Они противопоставляют жизнь, пребывающую в смерти, — смерти, живущей в жизни.

Единение жизни и смерти обнаруживается и в стихах Самуэля де Красто, посвященных памяти Альмейда Берналя.

Одно из его четверостиший служит вступлением к длинному стихотворению Ионы Абарбанеля [78], в котором каждое десятистишие заканчивается одной из четырех строк Красто. Абарбанель начинает следующими стихами:

Простертый в черной темнице, В этом аду для живых.

Поэты-марраны выработали особую метафорическую и мелодраматическую терминологию для всех элементов этой трагедии. Инквизитор упоминается под именем Плутонова служителя,католики прозваны идолопоклонниками,испанцы — идумеями,испанский фанатизм — идумейским бредом и жестокой гордыней Немврода.Как известно, протестанты называли Рим Вавилоном и давали католикам названия в том же роде.

Хотя Баррьос не принимал участия в сборнике этих «Славословий», он сочинил множество других панегириков. Один сонет он посвятил «Доблестной твердости Томаса Требиньо де Собремонте [79](alias Исхака Израэля), родом из Руисеко, после четырнадцатилетнего тюремного заключения претерпевшего огненную смерть в городе Мексико», другой сонет — казни Диэго де Асенсьон [80], заживо сожженного в Лиссабоне. Кроме того, Баррьос сложил панегирики в честь Авраама Атиаса, Иакова Родригеса Касареса и Ракэли Нуньес Фернандес, заживо сожженных в Кордове в 1655 г. (Ракэли он посвятил два длинных стихотворения). В своих стихах он упоминает в числе казненных еще Тамару Баррокас, заживо сожженную в Лиссабоне, Исхака де Кастро Тартаса, заживо сожженного в Лиссабоне в 1647 г., двух Берналей и других.

Этому потоку религиозных стихотворений мы противопоставляем прекрасный стих Альфреда де Виньи [81]:

Вздыхать, стонать, молить— равно есть малодушье! [82]

Приходится пожалеть, что в эпоху религиозных войн, когда под пытками погибали гугеноты и мориски, — авторы «Славословий», культурные и одаренные люди вынуждены были противопоставить фанатизму инквизиторов другой фанатизм, чуждый нашему времени.

Но остается фактом: в своем сопротивлении полицейской церкви некоторые марраны имели силу отказаться от жизни.

XVI

Конечно, надо «свернуть шею красноречию» [83]этих писателей. К счастью, в некоторых стихах есть и нечто другое: это подлинная тюрьма. Порожденные инквизицией, некоторые образцы этой поэзии звучат сильно (замки и засовы лязгают в октавах Авраама Кастаньо и И. Аба [84]).

За несколько десятков лет до появления «Славословий» другой враг инквизиции произнес огненные слова. Гугенот Агриппа д’Обинье сложил свои «Трагические поэмы». Казни протестантов во Франции и в Англии, в подробностях описанные Агриппой, не отличаются от казней марранов.

Наказания и муки ада, которыми поэт грозит инквизиторам, задуманы в дантовском вкусе.

Ты, Белломонт, воздвиг свой ад, жаровни жег. Твоя игра— процесс, и твой дворец— острог. Застенок— кабинет, веселия— геенны. Во мраке погребов, где извивался пленный, Любуясь пыткой, ты пред жертвой ел и пил. Из этой камеры ты шагу не ступил. День поздно рассветал, ночь рано приходила, Казалось палачу. Кончина утолила Его желание медлительно пытать. Суровая, она является как тать. И огнь к его ступне подходит в наказанье. Бесчувственный к слезам, сам чувствует страданье. Он молит об одном: чтоб огнь, жестокий змей. От ног до сердца путь закончил поскорей. Сей путь медлительней работы трибунала. И огненная смерть все члены покарала. Убийств желавший, сам неспешно умерщвлен, Сожжений жаждавший, сам медленно сожжен. За тот же грех пришел такой же час расплаты. Огнем пылал Поншэр, вождь Огненной палаты [85]. Отмщение дымит горящей головней. Изобретательно, меж сердцем и ступней, Смерть строит семь жилищ, ведет свою осаду. Окопы роет в нем, и вот предстали взгляду Куски и части ног, семь диких крепостей. Мучитель претерпел семь огненных смертей. Епископ Шателэн, под холодом почтенным Скрывал дух бешеный, в пыланьи неизменном. Без гнева он пытал огнем, зубцами пил. Он десять тысяч жертв бесстрастно умертвил. Смиренный на словах, гордец с лицом тихони Судил перед костром, жрец хладных беззаконий. Полтела у него обледенело льдом. Полтела у него обуглено костром. Суда и мщения суровые скрижали, Погрязшим в мерзости вы, наконец, предстали. Кресценций Кардинал! [86]чернее всех угроз, Казалось, за тобой шел погребальный пес. Его прогнать нельзя. Его узнал ты скоро. В твоей душе, во дни Тридентского Собора [87], Он лаял бешено. Пес, черный демон твой. Тебе неведомый, с лукавою душой, Пес возвестил тебе час казни неизбежной. И вот недуг в тебе открылся безнадежный. С тех пор не покидал тебя тот пес лихой. Недуг стал смертью, смерть— отчаянной тоской. вернуться

75

 Феникс — греческое слово, означающее собственно «финиковая пальма». В другие языки оно перешло для обозначения легендарной птицы, сгорающей и возрождающейся из пепла. Фениксом греческие писатели называли священную птицу египтян.

вернуться

76

 Саламандра — по каббале, обитательница огня.

вернуться

77

 Атлас — один из титанов древней Греции. За попытку завладеть небом был осужден Зевсом подпирать небосвод.

вернуться

78

 Иона Абарбанель (по-испански Хона Абарбанель) — сын врача Иосифа Абарбанеля и потомок ученого Исаака Абарбанеля, не по прямой линии. Его жизнь нам неизвестна. Он посвятил сожженным Берналям множество стихотворений в сборнике «Славословий».Написал элегию на смерть Исхака де Кастро Тартаса. Перевел на испанский язык Псалмы Давида.

вернуться

79

 Томас Требинъо де Собремонте — см. прим., стр. 181. Мексиканская инквизиция: Леонора Мартинес — см. выдержки из сообщения об аутодафе в г. Мексико (стр. 153).

вернуться

80

 Диэго де ла Асенсъон (наст, имя — Дон Лопе де Вега-и-Аларкон) — дворянин и потомок «старых христиан», монах, известный под именем Диэго де ла Асенсьон, отрекся от католичества и перешел в иудейство, приняв имя Иегуда Крейенте. Как Баррьос, так и поэт Давид Есурун, посвятивший Диэго португальский сонет, сравнивают его, конечно, с фениксом. Его смерти посвятил стихи и Антонио Энрикес Гомес. Жизнь других упоминаемых здесь марранов нам неизвестна.

вернуться

81

 Де Виньи, Альфред, граф (1797—1863) — французский поэт, прозаик и драматург эпохи романтизма; для его творчества характерно чувство горечи и безнадежности.

вернуться

82

См. его же стихи:

Принять отсутствие и отвечать молчаньем На вечное молчанье божества.

(Перевод В. Брюсова)

вернуться

83

 .надо «свернуть шею красноречию»... — «Схвати красноречие и сверни ему шею», из стихотворения «L' art poétique» Верлена.

вернуться

84

 Авраам Кастаньо и И. Аб. — Их жизнь нам неизвестна. По-видимому, они жили в Амстердаме. У первого — португальская фамилия. Фамилия второго обозначает месяц аб (по древнееврейскому летосчислению), в котором был разрушен соломонов храм. Есть ли это псевдоним или сокращение фамилии Абоаб?

вернуться

85

Поншэр, вождь Огненной палаты. — Поншэр — архиепископ Турский.

Огненные палаты (Chambres Ardentes) — учрежденные около 1536 г. чрезвычайные трибуналы, приговаривавшие еретиков к сожжению. Первоначально так назывались трибуналы, установленные для разбора дел государственных преступников знатного происхождения.

вернуться

86

 Кардинал Кресценций — председатель Тридентского собора. Сошел с ума.

вернуться

87

Тридентский Собор (1545—1563) — подтвердил и установил ряд догм католического вероисповедания. Целью его было поддержать единство католической церкви. Он назван по имени тирольского города Триента, где происходили заседания.