— С проблемой  недовольства внешностью, наверно, сталкиваются все подростки. Это нормальное явление. Зато теперь, если не учитывать во внимание синяки и ссадины, ты «Красавчик» с большой буквы! – ответила я, и  Люсьен рассмеялся, нежно сжимая мои ладони.

 — Я помню как-то после просмотра в кинотеатре одного фильма с Жан-Клод Ван Даммом в главной роли, я захотел быть похожим на него, чтобы девушки восхищенно ахали при виде моих мышц! – Люсьен опять смеялся.  – Фильм назывался  «Уличный боец». Не смотрела? Это так давно было.

 — Уличный боец? Не помню, – но образ Ван Дамма мне и самой нравился.

 — Это было в 1994 году. Мне тогда исполнилось 17 лет. А тебе, – Люсьен мысленно что-то прикинул в уме.

 — А мне только 9 было, я тогда еще куклами игралась, а не боевики смотрела!

 — Забавно! Да?! Вспоминать то, что было так давно.

 — Да, с детством всегда связано много приятных воспоминаний! И даже если тогда нам что-то казалось катастрофически серьезным, например, как надуманная проблема с внешностью, то теперь эти мысли вызывают улыбку на лице…

 Мы еще какое-то время сидели на лавочке, наблюдая, как красивые белые птицы поедают сдобные кусочки свежей булочки, и вспоминали о своем прошлом, приоткрывая завесу тайны  друг перед другом…

 Звонок в дверь. Тишина. Я пришла домой как нежеланная гостья, которую к тому же не торопились пропускать за порог. Люсьен и Елисей были рядом, и в глазах ребенка отражалось непонимание, он словно хотел спросить, почему я не открываю дверь своим ключом, но молча наблюдал, что же будет дальше. Вскоре послышались шорохи, и недовольные возгласы не заставили себя ждать. Изольда Бенедиктовна всячески отговаривала Паулина открывать дверь, не брезгуя простонародными выражениями, не свойственными королевским особам. Но все-таки дверь перед нами  распахнулась.

 Паулин стоял с гордо поднятым волевым подбородком. Беглого взгляда мне хватило, чтобы рассмотреть его лицо, отдающее густой синевой. Левый глаз распух, как и нос, который казался круглым как картошка. Руки были недовольно сложены на груди крестом, ноги на ширине плеч. Синий халат в красную полосочку прикрывал колена, но обширный кровоподтек на его левой ноге был отчетливо виден. Тапочки с висячими заячьими ушками и милой мордашкой, надетые на черные носки, никак не сочетались со злыми глазами Паулина.

 Свекровь же была как всегда на высоте. Наверное, она либо куда-то собиралась или, наоборот, уже вернулась после выхода в свет. Голубое платьице строгого фасона в её любимом классическом стиле подчеркивало синеву сверкающих молниями глаз. Губы поджаты, брови вразлет высоко подняты. На вытянутой шее так и пульсировала зеленеющая жилка, пока она не дала воли эмоциям.

 — Ну что изменница явилась?  И «Дюжесиля» привела?  Бессовестная! Не постыдилась  Наставить мужу ты рога?! –  шипела голосом змеиным  свекровь, свой шарфик теребя.  — Давайте только без скандала,  ребенок смотрит же на нас,  а вы тут время не теряли,  отрепетировали, класс! –  Я с Елисеем проскочила  в проем открытой нам двери,  а вот Люсьена не пустила  Изольда за порог пройти.  — Жди там, я не позволю  Дом сына ложью осквернять,  А ты, Валюшка, поскорее  Спеши вещички все собрать,  Чтоб духу твоего отныне  Здесь больше не было, учти  Что за измену Паулину  В аду гореть, таким как ты…–  Я, стоя прямо в коридоре  Сняла сережки и кольцо,  читая злобные укоры  у «королевы» налицо.  — Прими назад свои подарки,  Своей их маме подари, –  И грациозно мимо арки  Я поспешила за своим:  Собрала быстро документы,  Свекровь стояла за спиной  Холодным камнем монумента  Следила трепетно за мной.  — Что ты берешь? Так вижу: паспорт,  свидетельство о браке… код…  Так понимаю что сама ты  Подать решила на развод?  — И на развод, да и не только:  На алименты, и к тому ж  Ведь от имущества я дольку  Имею точно так, как муж!  — Как совесть только позволяет  И на раздел претендовать?  Ведь это ты, табу не зная,  К другому прыгнула в кровать!  — Любовь важней всего на свете,  И Дюжесиля я люблю,  Не удержать руками ветер,  На зов сердечный я иду.  — Да чтоб тебя на сковородке  Сжигали черти в судный день,  Сухарь в блистающей обертке,  Неверный блеск твоих очей…  — Все! Не надо сильно кипятиться,  Старушкам это ни к чему,  К тому, что было возвратиться  Увы, я больше не хочу, –  Одежда собранны и вещи,  И мой любимый аромат,  Что Паулин на праздник женщин  Дарить всегда был очень рад…  — Я говорила Паулину  Чтоб был с тобой он на чеку,  А он лишь гнул за деньги спину  Чтоб содержать тебя в соку!  Неблагодарная особа!  Но помни, что Земля кругла!  Да чтоб тебя озноба  Схватила горечью стыда!  — Всего хорошего, свекрушка,  Приятно было поболтать,  Ваш сын для вас всего игрушка,  Не надо им так помыкать,  Не заставляйте одеваться  Его как графа тех времен,  Чтоб гордо в силе убеждаться  Своих пристрастий к слову «трон».  —Жабо из самых тонких кружев  О вкусе правильном гласит!  — Но веер на груди не нужен!  От вас скорее нужен щит! –  И тишина. Устала спорить  Со мной свекровь, кривя душой,  А Паулин убитый горем,  Молчал как камень неживой.  В квартиру дверь была открыта,  Люсьен меня спокойно ждал,  Лишь отражая гнев гранита,  Что Паулин из глаз метал.  — Увидимся в суде, до встречи,  Сказала я через порог…  Дышать мне сразу стало легче,  За мной захлопнулся замок.

 Глава 10

Два величайших тирана на земле: случай и время.

Гердер Иоганн Готфрид (1744-1803).

 19 мая 2011 год

 Это был наш третий  день на отдыхе. Люсьен показал мне свою сказку, кусочек рая, затерянный среди живописных пейзажей сосновых лесов и озер с кристально чистой водой. На берегу  реки Тетерев мы сняли домик на целую неделю, желая отдохнуть от всего мира, уединиться и ни в коем случае не вспоминать о проблемах, делах и заботах. Отдых! И только отдых!  В первый день мы гуляли по скалистым берегам, фотографировались на фоне бурлящей водицы, гигантских камней, покрытых зеленым мхом. Общение с природой шло на пользу и Елисею, он восхищенно бегал за бабочками, рассматривал жучков и паучков, любовался цветами, а главное красками заходящего за горизонт солнца. Оно было не таким как в городе. Закат на реке, берега которой представляют собой огромные лесные массивы, был волшебным, чарующим. А вечерние посиделки у костра?!! Шашлык с ароматной хрустящей корочкой под звонкие трели птиц и неутихающее  пение сверчков делали каждый вечер необыкновенным.