Листик

Прохожий мальчик положил Мне листик на окно. Как много прожилок и жил, Как сложно сплетено! Как семя мучится в земле, Пока не даст росток, Как трудно движется в стебле Тягучий, клейкий сок. Не так ли должен я поднять Весь груз страстей, тревог, И слез, и счастья — чтоб узнать Простое слово — Бог? 6 июля 1919 * * * В городе ночью Тишина слагается Из собачьего лая, Запаха мокрых листьев И далекого лязга товарных вагонов. Поздно. Моя дочурка спит, Положив головку на скатерть Возле остывшего самовара. Бедная девочка! У нее нет матери. Пора бы взять ее на руки И отнести в постель, Но я не двигаюсь, Даже не курю, Чтобы не испортить тишину, — А еще потому, Что я стихотворец. Это значит, что в сущности У меня нет ни самовара, ни дочери, Есть только большое недоумение, Которое называется: «мир». И мир отнимает у меня всё время. 7 сентября 1919 * * * Высокий, молодой, сильный, Он сидел в моем кабинете, В котором я каждое утро Сам вытираю пыль, И громким голосом, Хотя я слышу отлично, Говорил о новой культуре, Которую он с друзьями Несет взамен старой. Он мне очень понравился, Особенно потому, что попросил взаймы Четвертый том Гете, Чтобы ознакомиться с «Фаустом». Во время нашей беседы Я укололся перочинным ножом И, провожая гостя в переднюю, Высосал голубую капельку крови, Проступившую на пальце. 7 сентября 1919

Стансы

Во дни громадных потрясений Душе ясней, сквозь кровь и боль, Не оцененная дотоль Вся мудрость малых поучений. «Доволен малым будь!» Аминь! Быть может, правды нет мудрее, Чем та, что, вот, сижу в тепле я И дым над трубкой тих и синь. Глупец глумленьем и плевком Ответит на мое признанье, Но высший суд и оправданье — Весы души, во мне самом. Да! малое, что здесь, во мне, И взрывчатей, и драгоценней, Чем всё величье потрясений В моей пылающей стране… И шепчет гордо и невинно Мне про стихи мои мечта, Что полновесна и чиста Их «золотая середина»! 25 ноября — 4 декабря 1919 * * * Душа поет, поет, поет,     В душе такой расцвет, Какому, верно, в этот год     И оправданья нет. В церквах — гроба, по всей стране     И мор, и меч, и глад, — Но словно солнце есть во мне:     Так я чему-то рад. Должно быть, это мой позор,     Но что же, если вот — Душа, всему наперекор,     Поет, поет, поет? 5 декабря 1919 * * * В семнадцать лет, когда до слез, до слез Восторгами душа заболевала, Когда мечта венком незримых роз От всех меня так чудно отличала, — [Что было мне прекраснее всего?] ……………………………… моих Пыланье звезд, и рокот соловьиный, И повторенный голосом Марины Твой стих, Бальмонт. 20 декабря 1919 * * * Я помню в детстве душный летний вечер. Тугой и теплый ветер колыхал Гирлянды зелени увядшей. Пламя плошек, Струя горячий, едкий запах сала, Взви<ва>лось языками. Тени флагов, Гигантские, шныряли по стенам. На дне двора, покрытого асфальтом, Гармоника урчала. Ребятишки Играли в коронацию. В воротах Аксинья, вечно пьяная старуха, С кухарками ругалась. Петька-слесарь Подзуживал, и наконец она Вскочила, юбки вскинула и голый Всем показала зад.         А между тем вдали Вдруг пронеслось и замерло протяжно: Ура! ура! Ва! ва-ва-а! Должно быть, Там, по Тверской, промчался царь с царицей На паре вороных коней. <1919> * * * Надо мной в лазури ясной Светит звездочка одна — Справа запад, темно-красный, Слева близкая луна. Той звезде — удел поэтов: Слишком рано заблистать — И меж двух враждебных светов Замирать, сиять, мерцать! 25 апреля 1920 * * * В беседе хладной, повседневной Сойтись нам нынче суждено. Как было б горько и смешно Теперь назвать тебя царевной! Увы! Стареем, добрый друг, Уж мир не тот, и мы другие, И невозможно вспомнить вслух Про ночи звездной Лигурии… А между тем в каморке тесной, Быть может, в этот час ночной Читает юноша безвестный Стихи, внушенные тобой. 13 июня 1920