«Злое земное томленье…»

Злое земное томленье, Злое земное житьё, Божье ли ты сновиденье,   Или ничьё? В нашем, в ином ли твореньи К истине есть ли пути, Или в бесплодном томленьи   Надо идти? Чьим же творящим хотеньем Неразделимо слита С неутомимым стремленьем   Мира тщета?

«Полуночная жизнь расцвела…»

Полуночная жизнь расцвела. На столе заалели цветы. Я ль виновник твоей красоты, Иль собою ты так весела? В озарении бледных огней Полуночная жизнь расцвела. Для меня ль ты опять ожила, Или я — только данник ночей? Я ль тебя из темницы исторг В озарение бледных огней? Иль томленья томительных дней — Только дань за недолгий восторг?

«Впечатления случайны…»

Впечатления случайны,   Знанье ложно, Проникать в святые тайны   Невозможно. Люди, стены, мостовые,   Колесницы, — Всё докучные да злые   Небылицы. С ними быть, — и лицемерить,   И таиться, — Но не хочет сердце верить   И молиться.

«Я лицо укрыл бы в маске…»

Я лицо укрыл бы в маске, Нахлобучил бы колпак, И в бесстыдно-дикой пляске Позабыл бы кое-как Роковых сомнений стаю И укоры без конца, — Все, пред чем не поднимаю Незакрытого лица. Гулкий бубен потрясая Высоко над головой, Я помчался б, приседая, Дробь ногами выбивая, Пред хохочущей толпой. Вкруг литого, золотого, Недоступного тельца, Отгоняя духа злого, Что казнит меня сурово Скудной краскою лица. Что ж меня остановило? Или это вражья сила Сокрушила бубен мой? Отчего я с буйным криком И в безумии великом Пал на камни головой?

«Поёт печальный голос…»

Поёт печальный голос Про тишину ночную, Глядит небесный лебедь На линию земную. На ней роса мерцает От четырёх озёр. В лазоревое море Она подъемлет взор. Поёт печальный голос О чём-то непонятном. Пред смертью ль горний лебедь. В пути ли невозвратном? Она в печали нежной, Она как снег бела, Её волна колышет, Её лелеет мгла.

Сон («В мире нет ничего…»)

В мире нет ничего Вожделеннее сна, — Чары есть у него, У него тишина, У него на устах Ни печаль и ни смех, И в бездонных очах Много тайных утех. У него широки, Широки два крыла, И легки, так легки, Как полночная мгла. Не понять, как несёт, И куда, и на чём, — Он крылом не взмахнёт, И не двинет плечом.

«Устав брести житейскою пустыней…»

Устав брести житейскою пустыней,   Но жизнь любя, Смотри на мир, как на непрочный иней,   Не верь в себя. Разлей отраву дерзких отрицаний   На ткань души, И чувство тождества своих сознаний   Разбить спеши. Не верь, что тот же самый был ты прежде,   Что и теперь, Не доверяйся радостной надежде,   Не верь, не верь! Живи и знай, что ты живёшь мгновеньем,   Всегда иной, Грядущим тайнам, прежним откровеньям   Равно чужой. И думы знойные о тайной цели   Всебытия Умрут, как звон расколотой свирели   На дне ручья.

«Расцветайте, расцветающие…»

Расцветайте, расцветающие, Увядайте, увядающие, Догорай, объятое огнём, — Мы спокойны, не желающие, Лучших дней не ожидающие, Жизнь и смерть равно встречающие С отуманенным лицом.

«Я лесом шёл. Дремали ели…»

Я лесом шёл. Дремали ели, Был тощ и бледен редкий мох, — Мой друг далёкий, неужели Я слышал твой печальный вздох? И это ты передо мною Прошёл, безмолвный нелюдим, Заворожённый тишиною И вечным сумраком лесным? Я посмотрел, — ты оглянулся, Но промолчал, махнул рукой, — Прошло мгновенье, — лес качнулся, — И нет тебя передо мной. Вокруг меня дремали ели, Был тощ и бледен редкий мох, Да сучья палые желтели, Да бурелом торчал и сох.