Ст. Елизаветино, село Дылицы

Моя улыбка

Моя улыбка слезы любит, Тогда лишь искренна она, Тогда лишь взор она голубит — И в душу просится до дна. Моей улыбке смех обиден, Она печалью хороша. И если луч ее не виден, Во мне обижена душа.

Мыза Ивановка

Звезды

Бессонной ночью с шампанским чаши Мы поднимали и пели тосты За жизни счастье, за счастье наше.   Сияли звезды. Вино шипело, вино играло. Пылали взоры и были жарки. — Идеи наши, — ты вдруг сказала, —   Как звезды — ярки! Полились слезы, восторга слезы… Минуты счастья! я вижу вас ли? Запело утро. Сверкнули грезы.   А звезды… гасли.

1907

Простить? Никогда!

Какой изнурительный сон!..   Я шел и твой дом повстречал   Была на крыльце ты. Начал Былого конца лилея звон. Любовь во мне снова зажглась   И сердце грозила снести.   — Прости! — застонал я, — прости! — И брызнули слезы из глаз. Смотрю я: ты вздрогнула вся,   Ты вся изменилась в лице…   Я бился в мечте на крыльце, Тебя о прощеньи прося. И ты, засверкав, хохоча,   Любя, как давно, как всегда,   Сказала: «Простить? Никогда!» — Где в храме потухла свеча?… —

Год миновал

Я с рукава срываю креп: Год миновал. Мой взор окреп.   Окреп от слез. Так крепнет травка от дождя. Так крепнет рать в крови вождя.   И ум — от грез.

Горелово

Орешек счастия

В цветах стыдливости, в мечтах веселья, В душистой полыме своей весны, Она пришла ко мне, — и без похмелья Пьянили девственно поэта сны. А сколько радости! А сколько счастья! Ночей жасминовых!.. фиалок нег!.. О, эта девочка — вся гимн участья, Вся — ласка матери, вся — человек! Орешек счастия сберечь в скорлупке Я не сумел тогда… Молчи, постой! — Ведь нет… ведь нет ее, моей голубки, Моей любовницы… моей святой!

Снег яблонь

Снег яблонь — точно мотыльки, А мотыльки — как яблонь снег. Еще далеко васильки, Еще далеко ночи нег. И все — в огне, и все — в цвету, Благоухает каждый вздох!.. Зову и жажду — жажду ту, От чьих слезинок дымен мох!..

Мыза Ивановка

Рондо («Бери меня, — сказала, побледнев…»)

— Бери меня, — сказала, побледнев И отвечая страстно на лобзанье. Ее слова — грядущих зол посев — Ужальте мне мое воспоминанье! Я обхватил трепещущую грудь, Как срезанный цветок, ее головка Склоняется в истоме… «Смелой будь», — Хотел сказать, но было так неловко… «Возьми меня», — шепнула, побледнев, Страдальчески глаза мои проверив, Но дальше — ни мазков, ни нот, ни перьев!.. То вся — любовь, то вся — кипучий гнев, — Бери меня! — стонала, побледнев.

Мыза Ивановка

Ничего не говоря

Это было так недавно, Но для сердца так давно… О фиалке грезил запад, Отразив ее темно. Ты пришла ко мне — как утро, Как весенняя заря, Безмятежно улыбаясь, Ничего не говоря. Речку сонную баюкал Свет заботливый луны. Где-то песня колыхалась, Как далекий плеск волны. И смотрел я, зачарован, Ничего не говоря, Как скрывала ты смущенье Флером — синим, как моря. О, молчанье нашей встречи, — Все тобой озарено! Так недавно это было, А для сердца так давно!..

1908

А если нет?…

А если нет?… А если ты ушла, Чтоб не прийти ко мне на панихиды? Кто даст ответ? Одна лишь ты могла, Но ты полна обиды… А если нет? Какая грусть… Как мраморна печаль… Как высока, свята и вдохновенна! Но пусть, но пусть. Разбитая скрижаль — Осколком драгоценна… Какая грусть!

Мыза Ивановна

Утренний эскиз

Сегодня утром зяблики Свистели и аукали, А лодку и кораблики Качели волн баюкали. Над тихою деревнею Дышали звуки, вешние, И пред избушкой древнею Светлела даль поспешнее. Хотелось жить и чувствовать Зарей студено-ясною. Смеяться и безумствовать Мечтой — всегда напрасною!