1909. Декабрь

Мисс Лиль

Котик милый, деточка! встань скорей на цыпочки, Алогубы-цветики жарко протяни… В грязной репутации хорошенько выпачкай Имя светозарное гения в тени… Ласковая девонька! крошечная грешница! Ты еще пикантнее от людских помой! Верю: ты измучилась… Надо онездешниться, Надо быть улыбчатой, тихой и немой. Все мои товарищи (как зовешь нечаянно Ты моих поклонников и моих врагов…) Как-то усмехаются и глядят отчаянно На ночную бабочку выше облаков. Разве верят скептики, что ночную бабочку Любит сострадательно молодой орел? Честная бесчестница! белая арабочка! Брызгай грязью чистою в славный ореол!..

1911

Коктебель

Подходят ночи в сомбреро синих, Созвездья взоров поют звезде, Поют в пещерах, поют в пустынях, Поют на морс, поют везде. Остынет отзвук денного гуда, — И вьюгу звуков вскрутит закат… Подходят ночи — зачем? откуда? — К моей избушке на горный скат. Как много чувства в их взмахах теплых! Как много тайны в их ласк волшбе! Весь ум — в извивах, все сердце — в воплях. Мечта поэта! пою тебе…

1909

Алтайский гимн

О, океана золотая, — Крещенский солнечный восход! Скользит, как вздох Эола, тая По скатогориям Алтая Победоносный лыжеход. Снега, снега, — как беломорье… Восход бестепел. Вдоль полян Метет предутренник с нагорья Пушисто-снежное узорье, А ветер светел и ледян. Осветозарь мои веленья, Мои желанья и пути, Ты, созидающий оленя, Как бодрость упоенной лени, Дающий десять для пяти! Гуди, ледяное безводье! Пылай короною. Январь! Крепи, бурят, свои поводья, А Ты, Эмблема Плодородья, Мои пути осветозарь!

1910

Агасферу морей

Вижу, капитан «Скитальца-моряка»,   Вечный странник, Вижу, как твоя направлена рука   На «Titanic»… Знаю, капитан немого корабля,   Мститель-призрак, Знаю, что со дня, как выгнала земля,   Буре близок… Верю, капитан «Голландца-Летуна»,   Враг боязни, Верю, для тебя пустить корабль до дна —   Страстный праздник… Злобный хохот твой грохочет в глубине   Окаянно: Все теперь — твое, лежащее на дне   Океана… Рыбам отдаешь — зачем трофей тебе?! —   Все — для пищи… Руку, капитан, товарищ по судьбе,   Мой дружище!

1912. Апрель

На летуне

Валерию Брюсову

Король на плахе. Королевство — Уже республика: и принц Бежит, сестры спасая детство, В одну из моревых провинц. И там, в улыбности привета, У острых шхер, у сонных дюн, Их ждут — и палуба корвета, И комфортабельный летун, Вперед! — осолнечен пропеллер, Стрекочет, ветрит и трещит. Моторолет крылит на север, Где ощетинен бора щит. Скорбит принцесса. В алой ленте Лукавит солнце, как Пилат. Злодея мыслит в президенте Беглец из мраморных палат. И, очарованный полетом, Дарит пилоту комплимент, Не зная, что его пилотом — Никто иной, как президент!

1912

Газэлла

Мой мозг словами: «Ты больной!» — сжимаешь ты, И хлыст упругий и стальной сжимаешь ты. Я хохочу тебе в лицо, я хохочу, — И, в гневе, хлыст своей рукой сжимаешь ты. Над головой моей взнесла свистящий хлыст, — Ударить хочешь, но с тоской сжимаешь ты. «Живи, люби, пиши, как все! и будешь — мой…» Меня в объятьях, — и с мольбой, — сжимаешь ты. Немею в бешенстве — затем, чтоб не убить! Мне сердце мукой огневой сжимаешь ты.

Веймарн

1912. Август

Рондели («О Мирре грезит Вандэлин…»)

О Мирре грезит Вандэлин, О Вандэлине грезит Мирра. Она властительница мира, И он — вселенной властелин. Люблю я в замке меж долин Внимать душою, полной мира, Как Миррой грезит Вандэлин, Как Вандэлином грезит Мирра, Под стрекотанье мандолин Дрожит моя больная лира, Что Мирры нет, что в мире сиро И что — всегда, всегда один — Грустит о Мирре Вандэлин.

1911

Врубелю

Так тихо-долго шла жизнь на убыль   В душе, исканьем обворованной… Так странно тихо растаял Врубель,   Так безнадежно очарованный… Ему фиалки струили дымки   Лица трагически-безликого… Душа впитала все невидимки,   Дрожа в преддверии великого… Но дерзновенье слепило кисти,   А кисть дразнила дерзновенное… Он тихо таял, — он золотистей   Пылал душою вдохновенною… Цветов побольше на крышку гроба;   В гробу — венчанье!.. Отныне оба — Мечта и кисть — в немой гармонии,   Как лейтмотив больной симфонии.