1907

Снежная летаргия

(этюд)

Посв. И.А. Дашкевичу

Вам, чьи прекрасные уроки В душе запечатлели след, Вам посвящает эти строки Вас понимающий поэт. В них не таится смысл глубокий И мысли в них великой нет, Но в них надежна вера в свет — Кипучей молодости соки. Примите ж, друг мой дорогой, Этюд, подсказанный душой — Дитя минуты вдохновенья, Безвестный автор просит Вас Мольбой своих печальных глаз Не похвалы, а снисхожденья. I От подводных ключей незамерзшая,   Речка льется, поспешная синяя; Лишь природа, зимою обмершая,   Заколдована в снежном унынии. Оголились деревья кудрявые,   Притаились за речкой застенчиво — Словно витязь, увенчанный славою,   Вдруг развенчан судьбою изменчивой. Солнце, пылкое в летние месяцы,   Утомилося жизнью палящею, Бредом солнцу минувшее грезится,   И отрадно ему настоящее. Часто люди, безделицей каждою   Увлекаясь, палятся порывами И, упившись мучительной жаждою,   Отдыхают мечтами счастливыми. II Я иду и ищу по наитию   В лабиринте лесном указания; А тропа ариадниной нитию   Сокращает пути расстояния. Много символов мира далекого:   Духа доброго, Зла инфузорию, Вплоть до Бога, Собою высокого, —   Мог найти в сосен, елок узоре я. Вот я вижу лицо Мефистофеля —   Два рожка и бородка козлиная; Рядом с ним выплывают два профиля —   Чертенята с улыбкой змеиною. Отстрани от меня нечестивого,   От соблазна избавив угарного; Силой разума, злого и льстивого,   Да не сделают мне зла коварного. Вот три ели слились в одной линии   И одною мерешатся издали. Что за символ над снежной пустынею,   Да и место рожденья их чисто ли? Преклонись, духом смысл прозревающий   Откровенья Творца всеединого: Этот символ, тебя поражающий, —   Знак святой Божества триединого. III Вечер мягко вздохнул и приветливо   Убаюкивал лес засыпающий; Ветерок обнимался кокетливо   С липой, днями былыми мечтающей. Снег кружился воздушными грезами,   Как они, рассыпаяся в воздухе, Или плакал, растаявший слезами,   Как о силах, накопленных в роздыхе. Сколько грусти в момент усыпления   В зимний вечер в деревьях мертвеющих — Словно тысячи душ в угнетении   Здесь собрались, о рае жалеющих! Ветерок напевает мелодии,   От которых душа разрывается. Это — песенки смерти пародии;   Кто-то с кем-то надолго прощается… IV Заблестит солнце яркое, вешнее,   Разукрасятся ветви одеждою, И пробудится — силой нездешнею —   Вновь природа горячей надеждою. Забурлят воды радостным говором,   Пробужденные царственным голосом; Разогретые солнечным поваром,   Вновь поля разукрасятся колосом. Птица станет слетаться за птицею   Из-за синего моря свободного… Как отрадно весною-царицею   Грезить в царстве Мороза холодного! V Так и мы, как природа уснувшая   В пору зимнюю — в смерти мгновение: Нас не манит земное минувшее   И бодрит светлый луч возрождения. О, не плачьте, друзья безутешные:   Мы ведь живы душою бессмертною — Нашей мыслью последней безгрешною,   Наших близких молитвой усердною.

1907

II. Это было так недавно…

Notturno

Это было в самом деле, Или только показалось? Над рекой мы ночь сидели, Но ни слова не сказалось. Где — не помню, как — загадка, Повстречались мы любовно… Сонно фыркала лошадка, Отведенная за бревна. Кто-то пел под арфы гутор. Кто-то что-то мне ответил… Спал в бреду вишневый хутор, Как слиянье наше, светел. Думал я, сгибая прутик: «Точно радость, ты короток…» И на нас смотревший лютик Был, как чувства наши, кроток. И хотелось, и желалось Без конца истомы в теле… Это только мне казалось, Или было в самом деле?

1911

Лилии души

А. На-ой

Лилии, лилии чистые,

Звезды саронских полей…

М. Лохвицкая В светозарной душе белых лилий посев   Расцветет для услад урожая,   И болотный туман испарится, осев,   Только солнце дохнет, угрожая. В светозарной душе — белых лилий посев,   И такая душа — всем чужая. Как расцвет золотист! как расцвет ее бел!   Помнишь? — днем лепестки перелили   Гаммой радуги звонкой, — но луч ослабел,   И померкли мелодии лилий. А зарею опять тихий колокол бел,   Сердце златно лучи распалили. Без боязни сбирай белоснежный посев,   Тот сбирай, кто — исчадье порока.   Пусть тебя не страшит окружающий зев:   Эта жатва не знает упрека… Ты надменно пожнешь искупленья посев,   Но души не поймешь — как пророка…