София

25-XII-1933

Адриатика

Лирика

Адриатическая бирюза

Как обвораживает мне глаза Адриатическая бирюза! Облагораживает мне уста Непререкаемая красота. Обескураживает вышина, От туч разглаживает лик луна. И разгораживает небеса Семисияющая полоса. Обезображивает чары мест Предсмертным кактусом взращенный шест. Омузыкаливает мой слух, Обеспечаливает мой дух.

Париж

25 февр. 1931 г.

Дрина

В.В. Берниковой

О ядовито-яростно-зеленая, Текущая среди отвесных скал, Прозрачна ты, как девушка влюбленная, И я тобою душу оплескал! А эти скалы — голубые, сизые. С лиловостью, с янтарностью, в дубах С проржавленной листвой — бросают вызовы Вам в городах, как в каменных гробах! Ведь есть же мощь, почти невероятная, Лишь в сновиденьях мыслимая мощь, Взволновывающая и понятная, И песенная, как весенний дождь! Ведь есть же красота, еще не петая, Способная дивить и восторгать, Как эта Дрина, в малахит одетая, Как этих скал застывшая пурга!

Босния. Горажда

15 янв. 1931 г.

Горный салют

Та-ра-ра-ррах! Та-ра-ра-ррах! Нас встретила гроза в горах. Смеялся молний Аметист Под ливня звон, под ветра свист. И с каждым километром тьма Теплела, точно тон письма Теплеет с каждою строкой, — Письма к тому, кто будет твой. Неудивительно: я вез В край мандаринов и мимоз Рябины с вереском привет, — Привет от тех, кого здесь нет… Я вез — и бережно вполне — Адриатической волне Привет от Балтики седой, — Я этой вез привет от той. Я Север пел, — не пел я Юг. Но я поэт, природы друг, И потому салют в горах: Та-ра-ра-ррах! Та-ра-ра-ррах!

Дубровник (Рагуза)

Вилла «Флора мира»

18 янв. l931 г.

Январь на юге

Л.Н. Бенцелевич

Ты представь, снег разгребая на дворе: Дозревают апельсины… в январе! Здесь мимоза с розой запросто цветут. Так и кажется — немые запоют! А какая тут певучая теплынь! Ты, печаль, от сердца хмурого отхлынь. И смешит меня разлапанный такой, Неуклюжий добрый кактус вековой. Пальм захочешь — оглянись-ка и гляди: Справа пальмы, слева, сзади, впереди! И вот этой самой пишущей рукой Апельсин могу сорвать — один, другой… Ты, под чьей ногой скрипит парчовый снег, Ты подумай-ка на миг о крае нег — О Далмации, чей облик бирюзов, И о жившей здесь когда-то Dame d'Azow. И еще о том подумай-ка ты там, Что свершенье предназначено мечтам, И одна из них уже воплощена: Адриатику я вижу из окна!

Дубровник (Рагуза)

Вилла «Флора мира»

18 янв. 1931 г.

Воздух — радость

М.А. Сливинской

Это не веянье воздуха,     а дыханье Божества В дни неземные, надземные     Божественного Рождества! Воздух вздохнешь упояющий, —     разве ж где-то есть зима? То, что зовется здесь воздухом —     радость яркая сама! Море и небо столь синие,     розы алые в саду. Через прозрачные пинии     Бога, кажется, найду, Господи! Голубоватые     вижу брызги на весле. Это же просто немыслимо:     неземное на Земле!

Дубровник (Рагуза)

Вилла «Флора мира»

24 дек. 1931 г.

Рождество на Ядране

А.В. Сливинскому

Всего три слова: ночь под Рождество. Казалось бы, вмещается в них много ль? Но в них и Римский-Корсаков, и Гоголь, И на земле небожной божество. В них — снег хрустящий и голубоватый, И безалаберных веселых ног На нем следы у занесенной хаты, И святочный девичий хохолок. Но в них же и сиянье Вифлеема, И перья пальм, и духота песка. О сказка из трех слов! Ты всем близка. И в этих трех словах твоих — поэма. Мне выпало большое торжество: Душой взлетя за все земные грани, На далматинском радостном Ядране Встречать святую ночь под Рождество.

Дубровник (Рагуза)

Вилла «Флора мира»

Ночь под Рождество 1931 г.

Полдень первого дня

Е.И. Поповой-Каракаш

Море оперного цвета Шелковело вдалеке. Роза жаждала расцвета, Чтоб увясть в твоей руке. Море было так небесно, Небо — морево. Суда В отдаленьи неизвестно Шли откуда и куда. И в глаза взглянула зорко Встреченная на молу Ласковая черногорка, Проносившая смолу. Было солнечно слепяще. Вновь поэтом стал я весь. Было так ненастояще, Как бывает только здесь!