20 мая 1894

«Господи! Господи!..»

Господи! Господи! Блуждаю один, как челнок, Безумцем в туман направляемый, Один, без любви, сожигаемый Мучительным пламенем грез! О, страшно стоять одному На кручи заоблачной, Стоять одному в беспредельности! Туманы проходят у ног, Орлы ко мне редко возносятся, Как плесень, у грани снегов умирающий мох. Есть блаженство — не знать и забыть! Есть блаженство — в толпе затеряться! Есть блаженство — скалой неоформленной быть И мхом, этим мхом умирающим! О, зачем я не сумрачный мох! О, зачем я не камень дорожный! Если бы был я пурпуровым маком! Как на стебле я сладко качался б! С бабочкой, севшей на венчик, качался, Светом зари наслаждался, Солнцем, и тенью, и мраком! О, если бы был я пурпуровым маком! О, если бы был я камнем дорожным!

1 декабря 1894

Первые мечты

Es ist eine alte Geschichte.

H. Heine [3]

«Мы встретились с нею случайно…»

Мы встретились с нею случайно, И робко мечтал я об ней, Но долго заветная тайна Таилась в печали моей. Но раз в золотое мгновенье Я высказал тайну свою; Я видел румянец смущенья, Услышал в ответ я «люблю». И вспыхнули трепетно взоры, И губы слилися в одно. Вот старая сказка, которой Быть юной всегда суждено.

27 апреля 1893

«Это было? Неужели?…»

Это было? Неужели? Нет! и быть то не могло. Звезды рдели на постели, Было в сумраке светло. Обвивались нежно руки, Губы падали к губам… Этот ужас, эти муки Я за счастье не отдам! Странно-нежной и покорной Приникала ты ко мне, — И фонарь, сквозь сумрак черный, Был так явственен в окне. Не фонарь, — любовь светила, Звезды сыпала светло… Неужели это было? Нет! и быть то не могло!

«Полутемное окошко…»

Полутемное окошко Освети на миг свечой И потом его немножко Перед лестницей открой. Я войду к тебе, волнуем Прежним трепетом любви; Ты меня встреть поцелуем, Снова милым назови. Страстной ласке мы сначала Отдадимся горячо, А потом ко мне устало Ты поникнешь на плечо. И в чарующей истоме, Под покровом темноты, Все для нас потонет — кроме Упоительной мечты.

4 мая 1893

«Мечты, как лентами, словами…»

Мечты, как лентами, словами Во вздохе слез оплетены. Мелькают призраки над нами И недосказанные сны. О чем нам грезилось тревожно, О чем молчали мы вдвоем, Воскресло тенью невозможной На фоне бледно-золотом. И мы дрожим, и мы не знаем… Мы ищем звуков и границ И тусклым лепетом встречаем Мерцанье вспыхнувших зарниц.

20 декабря 1895

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени; Мгновенья дверь приотворяет он… Вот на стене смешались обе тени, И в зеркале (стыдливость наслаждений!) Ряд отражений затемнен. О, не жалей, что яркость побледнела! Когда-нибудь, в печальной смене лет, Вернется все, — и не погаснет свет, И в зеркале, заученно и смело, Приникнет к телу тело.

8 ноября 1893

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять Прежних влюбленных обеты. Речи знакомые — новы опять, Если любовью согреты. Милый, я знаю: ты любишь меня, И об одном все моленья, — Жить, умереть, это счастье храня, Светлой любви уверенья. Милый, но если и новой любви Ты посвятишь свои грезы, В воспоминаниях счастьем живи, Мне же оставь наши слезы. Пусть для тебя эта юная даль Будет прекрасной, как ныне. Мне же, мой милый, тогда и печаль Станет заветной святыней.

18 мая 1894

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест Тонет в темнеющем фоне; На голубом небосклоне Сонм зажигается звезд. Символ любви человека Что, с обаяньем своим! Перед глаголом святым, Данным вселенной от века! Так не потерей зови, Что опочило в покое! То уступает земное Звездам небесной любви. вернуться

3

Это старая история.

Г. Гейне (нем.).