Рама Алые розы в сплетении терний. Алые розы — то рыцаря кровь; Тернии — грезы в молельне вечерней; Розы и тернии — наша любовь.

1914–1916

Варшава

«Да, я безумец! я не спорю!..»

Да, я безумец! я не спорю! Воспоминанья заглуша, Я жить умею лишь мгновеньем. И, как река стремится к морю, К любви спешит моя душа! Неясным, тающим виденьем Былое реет позади. Но день, расцветший нынче, ярок. Судьба с единственным веленьем Мне предстает всегда: «Иди!» Под сводом многоцветных арок, По берегу поющих струй, Иду, протягиваю руки, И так томителен и сладок, — Сегодня, — каждый поцелуй! Он был иль нет, тот миг разлуки? Не знаю! Верю правде встреч! Да, я безумец! Я не спорю! Но внятны мне лишь эти муки, Лишь этот трепет детских плеч!

1914 — 4 января 1915

«Мелькали мимо снежные поляны…»

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car [18], В тот край войны, где бой, где труд, где раны, Где каждый час — пальба, все дни — пожар. А мы, склонясь на мягкие диваны, В беседах изливали сердца жар, Судили мы поэта вещий дар И полководцев роковые планы, — То Пушкин, Достоевский, Лев Толстой Вставали в нашей речи чередой, То выводы новейшие науки… А там, вдали, пальба гремела вновь, На белый снег лилась потоком кровь И люди корчились в предсмертной муке…

26 января 1915

Майский дождь

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, — На леса, луга и долы Искры влаги рассыпай. Солнце смотрит и смеется, Солнце искры серебрит, Солнце вместе с влагой льется, Солнце зелень трав кропит. Небо падает на землю В нитях призрачных дождя, Солнце шепчет (шепот внемлю), То журча, то дребезжа; Небо шепчет: «К жизни! к свету! Все ростки, листки, трава! Верьте вечному обету: Жизнь прекрасна! жизнь жива! Сгинь, клочок последний снега! Речка, воды подымай! Всюду — радость! всюду — нега! Всюду — дождь и всюду — май!»

8 марта 1915

Варшава

(День пасмурный и. холодный)

«Я устал от светов электрических…»

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей; Сердце жаждет снова слов магических, Радостных легенд и скорбных былей. Давят душу стены неизменные, Проволоки, спутанные в сети, Выкликают новости военные, Предлагая мне газету, дети; Хочется мне замков, с их царевнами, Озирающих просторы с башни, Менестрелей с лютнями напевными, Оглашающими лес и пашни; Позабыться вымыслами хочется, — Сказками, где ведьмы, феи, черти; Пусть, готовя снадобье, пророчица Мне предскажет час грядущей смерти; Пусть прискачут в черных шлемах рыцари, Со щитами, в пятнах черной крови… Ах, опять листок, в котором цицеро Говорит про бой при Августове!

4 апреля 1915

Варшава

«Ночью ужас беспричинный…»

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит; Ночью ужас беспричинный Кровь палящую остудит; Ночью ужас беспричинный Озирать углы принудит; Ночью ужас беспричинный Неподвижным быть присудит. Сердцу скажешь: «Полно биться! Тьма, и тишь, и никого нет!» Сердцу скажешь: «Полно биться!» Чья-то длань во мраке тронет… Сердцу скажешь: «Полно биться!» Что-то в тишине простонет… Сердцу скажешь: «Полно биться!» Кто-то лик к лицу наклонит. Напрягая силы воли, Крикнешь: «Вздор пустых поверий!» Напрягая силы воли, Крикнешь: «Постыдись, Валерий!» Напрягая силы воли, Крикнешь: «Встань, по крайней мере!» Напрягая силы воли, Вдруг — с постели прыгнешь к двери!

Ночь 10/11 апреля 1915

Польша есть!

В ответ Эдуарду Слонскому

Jeszcze Polska jest!

Edward Slonski I Да, Польша есть! Кто сомневаться может? Она — жива, как в лучшие века. Пусть ей грозила сильного рука, Живой народ чья сила уничтожит? И верь, наш брат! твой долгий искус про/кит! Тройного рабства цепь была тяжка, Но та Победа, что теперь близка, Венца разбитого обломки сложит! Не нам забыть, как ты, в тревожный час, Когда враги, спеша, теснили нас, Встал с нами рядом, с братом брат в отчизне! И не скорби, что яростью войны Поля изрыты, веси сожжены, — Щедр урожай под солнцем новой жизни! вернуться

18

Спальный вагон ( англ.)