1903

Сфинкс

Я пустынной шел дорогой Меж отвесных, тесных скал, — И внезапно голос строгий Со скалы меня позвал. Вечерело. По вершинам Гас закат. Был дол во мгле. Странный призрак с телом львиным Вырос, ожил на скале. Полузверь и полудева Там ждала, где шла тропа. И белели справа, слева Кости, кости, черепа… И, исполнен вещей веры В полноту нам данных сил, К краю сумрачной пещеры, Человек, я подступил. И сказал я: «Ты ли это, Переживши сто веков, Снова требуешь ответа? Дай загадку, — я готов?!» Но, недвижима на камне, Тихо, зыбля львиный хвост, Дева, взор вонзив в глаза мне, Ожидала первых звезд: «Вот загадка, о прохожий, Ты, пришедший из долин! Я тебя спрошу все то же, Что услышал Лаев сын: Кто из нас двоих загадка? Я ли, дева-сфинкс, иль ты? Может, ночью в тени шаткой, Видишь ты свои мечты? Если я жива, телесна, Как тебе телесным быть? Нам вдвоем на свете тесно, Я должна тебя сразить! Но, быть может, я — поэта Воплощенный легкий сон? В слове смелого ответа Будет призрак расточен. И действительностью станут Только кости и скала? Отвечай мне: кто обманут? Я была иль не была?» И, недвижима на камне, Дева, зыбля львиный хвост, Устремила взор в глаза мне, Взор, принявший отблеск звезд. Мрак тускнел и рос без меры, К небу высились столпы… Я стоял у врат пещеры… Мимо не было тропы.

1903

«Есть поразительная белость…»

Есть поразительная белость Снегов в вечерний час, и есть В их белизне — святая смелость, Земле непокоренной весть! Пусть тьма близка, и закатилось Нагое солнце за рубеж: Его сиянье только снилось, Но небо то ж, и дали те ж! И звезды пусть во тьме возникнут, И с изогнутой высоты Земле свои приветы крикнут: Они растают, как мечты! Но свет первее солнц и мира, Свет все — что есть, бессветья нет, И тьма лишь царская порфира, В которой выступает свет!

27 января 1904

«Скорпиону» и «Грифу»

Наш мир храня от силы вражьей, В чреде двенадцати имен, У врат небес стоят на страже В свой день Весы и Скорпион. Но от земли, вседневно пленной, В свой юный веруя порыв, — Да посягнет за грань вселенной!— Взлетает ярый Гиппогриф. Вам, — два врага в едином стане! — Урок видений вековых: Один гори, где мира грани, Другой — стремись нарушить их.

23 марта 1904

Максимилиану Шику

Я многим верил до исступленности.

Urbi et Orbi Эту веру я тебе вручаю, Столько раз обманутую… Что ж! Наш удел идти, скользя, по краю, Наш удел — над темной бездной дрожь. Шаг еще сужден ли мне, не знаю: Но иду, и близко ты идешь! Близким — мой привет! Нов миг паденья — Взгляд, лишь взгляд один без сожаленья.

Октябрь 1904

«Я не видал таинственных лесов…»

Я не видал таинственных лесов Безудержной природы Индостана, Причудливых китайских городов И белых скал льдяного океана; Не вел войска на приступы твердынь, И не был венчан в бранном шуме стана; Дней не влачил в толпе своих рабынь, Не проходил, протягивая руку, В чертоги всех богатств и всех богинь; Не созерцал во всех пределах муку На лицах мучеников, как судья; С возлюбленной не пережив разлуку, Под ноги смерти не бросался я. Я многого не видел и не встретил, Пылинка в миллиардах — жизнь моя! Но до вопросов кто-то мне ответил — И в безднах я стою без уст и слов.. И светлый мой полет сквозь них не светел. Грядущих не увижу городов, Не посещу всех тайн земного круга, С героями не встречусь всех веков. Но где в стране от севера до юга Восторг безвестный обретет душа, Безвестный трепет скорби и испуга? Мы все проходим жизнь, как он, спеша, Возможности переживаем в грезах; От тихих снов под сводом шалаша До высшего блаженства в тайных слезах, И, список чувств запомнив наизусть, Судьбе, при одобреньях и угрозах, Мы равнодушно повторяем: пусть!

<1904>

«Царил над миром рифм когда-то…»

Царил над миром рифм когда-то Я с самовластием волхва, И волю царственную свято Вершили верные слова. Любил я радостные чары На их желанья налагать, И на союз мгновенный — пары Благословлять и сочетать. Любил с улыбкой подмечать я В двух чуждых душах сходный звук И двух врагов — бросать в объятья, Как двух восторженных подруг.