Октябрь 1899

Матери на именины

От ранних детских лет, как свет среди теней, Люблю я этот день, наш праздник, вечно жданный. И вот, когда он вновь приходит в смене дней, Все снова для меня прозрачней и нежней, Как в годы первые, во дни зари туманной.

9 ноября 1899

Из детской книжки

Мой плющ расцветает; живые побеги Любовно обвили суровые нити. Садитесь на лавочку, дети, смотрите И думайте вместе со мною о снеге. Когда разбегутся веселые санки И воздух дрожит от бубенчиков ясных, Невольно припомнишь о маковках красных, Горящих, как угли, на нашей полянке. Чему ж вы смеетесь? Ах, глупые дети! Так вам никогда ничего не расскажешь! Вяжи, Маргарита! — ты к осени свяжешь Красивые, длинные, прочные сети.

12 ноября 1899

«Есть слова волшебства. Вы всесильны…»

Есть слова волшебства. Вы всесильны, Роковые слова о былом! Разве годы не камень могильный, Разве смерть называется сном? Мы идем бесконечной долиной, С каждым шагом все больше теней, И из них не отстать ни единой: То бледнеют, то снова ясней. И при вспышке могучего слова Тень прошедшего странно жива. И глядит умоляюще снова, И твердит прямо в душу слова.

14 ноября 1899

«Я от стыда закрыл лицо…»

Я от стыда закрыл лицо И пал, целуя прах дорожный… Кричите, смейтесь мне в лицо: Я все свершил, что невозможно! Есть оправдание рабу, — Он и не знает лучшей доли, — Но я изведал всю судьбу И властен выбрать жребий воли. Я знал, что будет, наизусть, Мне даже нет и заблуждений, И вот иду к позору… Пусть! Хочу и жажду унижений.

Январь 1900

«Заботы дня, как псы, меня бесславно травят…»

Заботы дня, как псы, меня бесславно травят, Взывает ловчий рог, бегу я, как кабан… Но горе им! Они вступить в борьбу заставят! Стонать вам всем, ловцы, от боли свежих ран!

Февраль 1900

За городом

В городе дышит весна, Сгинул истаявший снег, Даль ожиданьем полна, В воздухе радостный смех… Первые проблески нег! Здесь — неизменен покров Белых и мертвых снегов, Сосны упрямо встают, Хмуро туманится лес… Стынет движенье минут В холоде зимних небес. Был я встревожен весной, Верил и вторил ручью, Шел воспаленный, больной… Холод целебный я пью. Гаснут, как солнца, мечты, Сладок привет темноты, Словом весенним «люблю» Я ли покой оскорблю! Тысячи маленьких свеч Вспыхнули в тайнах души… Нет! Мне не надобно встреч В царственно чистой тиши.

13 марта. 1900

«Люблю я имя Анна…»

Люблю я имя Анна, Оно звенит, как свет, Оно, как сон, пространно… Люблю его — и нет. И двойственно, и чудно Оно мелькает мне. И в ночи непробудной, И в тихом, ясном дне. Люблю я имя Анна, Во мгле — как сладкий грех. Оно зовет и странно Звучит, как дальний смех. Люблю в нем — унижений Таинственную власть… И молча сходят тени, И ночь должна ниспасть… Но утро вновь туманно, И день забрезжит вновь. С ним имя Иоанна, С ним мудрость и любовь. Вновь солнца круг высоко, Спокойный свет лучист, И мой венец пророка Торжественен и чист. Так двойственно, так чудно Оно мелькает мне И в ночи непробудной, И в тихом, ясном дне.

2 апреля 1900

«Я жду у ветхого забора…»

Я жду у ветхого забора, Мне в окна комнаты видны, Людей, неведомых для взора, Мелькают тени вдоль стены. Я вижу статуи, картины И пальмы веерную сень, Но взор не встречу ни единый, Лишь изредка проходит тень. Когда б я мог туда проникнуть И видеть, там ли ты, у них? К запрету как мечтам привыкнуть? Как быть, чтоб трепет дум утих? Не так ли мы, в сем мире дольном Иного мира ловим тень И рвемся в ужасе невольном Вступить на высшую ступень.

9 сентября 1900

«Кто ты? — Я — чувство, я — любовь…»

— Кто ты? — «Я — чувство, я — любовь. Ты видишь: я в короне звездной». — Зачем же ты приходишь вновь Тревожить мукой бесполезной? «Вернулась я из дальних стран; Прими беглянку, как подругу». — Твои обеты — лишь обман. Твои пути — пути по кругу. «Я — тайна духа». — Ты — мечта. «Я — дрожь». — Ты только манишь дрожью. «Я — неизбежна!» — Есть черта, За ней я властвую над ложью. «Ты — снова мой!» — Свободен я!