Мне удалось сохранить в записях нижеследующие мещанские стихотворения и романсы, слышанные от цирюльников и парикмахеров:

     Вчера на почте был,      Письмо ваше читал      И со слезой горячей      Святым словам внимал… Я вас люблю, вам это все известно, Но сердце пылкое разбить вам нипочем. Ах, для чего вы так прелестны? Ах, для чего не сплю я по ночам?      Зачем для вас страдания немые,      К чему в устах молчания печать,      Зачем жгут сердце очи голубые      И не в силах я признания начать?!.

(Записано в 1906 г. от упоминавшегося уже В. Л. Лукина.)

Вот еще несколько стихотворений, записанных в том же году от того же.

Голубочек сел на ветку, Начал ворковать, И его поймать я в клетку Хочу испытать. Голубочек — вы, Нинета, Клетка — к вам моя любовь, Моя песня вся пропета, Но ее начну я вновь… * * * Ах, позвольте удалиться И вам не докучать, Хоть уверен, без сомненья, Буду очень тосковать. О, не будьте же жестоки, Не гоните прочь любовь, И певцу вы подарите Надежду на покой! * * * Извините, если стансы (или стоны) Ваш нарушили покой, Извините, если волны Скроют труп мой под рекой… * * * Вы позвольте изумиться Вашей милой красоте И откровенно вам открыться В душевной простоте. Любя вас, готов на жертвы… И несу к ногам я вновь Со смирением душевным Сердце, пламень и любовь.

(Записано в Москве в 1909 г. от холодного парикмахера Ивана Трефиловича Рогаткина.)

Фиалки цветут в полуденной тиши, Овечки идут в зелены камыши.      В кустах на берегу трели льет соловей,      Луна бледный свет ложит средь полей. Розы нежно манят ароматом меня, Две гитары звенят — я пою для тебя.      Серенады привет в свое сердце прими      И поэту ответ с лобызаньем пошли. Меня острой стрелой сильно ранил амур, Я певец молодой и твой навсегда.      Ах, раздивная ночь, ты терзаешь, томишь      И в любовные сети мою душу ловишь. Согласитесь, Мари, навсегда быть моей, На любви алтари я склонюсь головой…

Посвятил на добрую память сей романс Марье Ивановне Потопаевой.

(Списано в 1907 г. в Нижнем Новгороде из альманаха для стихов дамского парикмахера Петра Ивановича Свешникова, работавшего в салоне Шнейдерова для стрижки и завивки волос.)

* * *

Романс «Он не красив, но очень симпатичен…»

Он не красив, но очень симпатичен, В его устах сквозит любви привет… В речах всегда был Поль нигилистичен, Дарил Марьете из цветов букет.

Припев:

     Ах, прошли эти чудные ночи,      Когда жгли меня карие очи,      Когда с неба светила луна —      Тра-ла-ла, тра-ла-ла! Он объяснить страданий не был в мотивах, А в день один он порешил с собой — В висок наставил дуло револьвера, И кончилася жизнь, разбитая карьера!

Припев:

      Ах, прошли эти чудные ночи,       Когда жгли меня карие очи,       Когда с неба светила луна —       Тра-ла-ла, тра-ла-ла!

(Записано в 1907 г. от бродячего цирюльника Ивана Ивановича Седова, на пароходе по пути в Казань. По объяснению И. И. Седова, романс этот был сочинен неким казанским парикмахером Касаткиным.)

Романс «Удалитесь к себе и оставьте меня на покое…»

Удалитесь к себе и оставьте меня на покое, Здесь святая обитель, божий здесь монастырь… Розы в клумбах, цветы и левкои Не зовут меня в жизненный пир. Удалитесь, прошу! Тишину я ищу…

(Записано от того же И. И. Седова.)

Несомненно, из подобной серии стихотворений:

На вашем пальчике колечко — драгоценнейший супир, А я страдаю без надежды, проклинаю весь мир… Ваш папаша гонит прочь меня, Мне все едино, когда хрюкает свинья.

(Списано в 1909 г. во Владимире с садовой скамьи.)

Большой популярностью пользовались в парикмахерской среде еще следующие, распевавшиеся под гитару, романсы:

АНДАЛУЗКА Про Барцелону вы знавали? Там андалузка есть одна… Так смугловатого лица Ужель ее не замечали? Как вечер осени прекрасной, На небе рдеющий, бледна, Вы не заметили — напрасно! Та андалузка-то моя, Моя красавица царица, Моя подруга, моя львица, Моя наперстница любви, Сама маркиза Амегви. МАРКИЗА АМЕГВИ Когда твои волшебные глаза, Под сеткою воздушного покрова, Пылают, меркнут и пылают снова, — Ты знаешь ли, какие чудеса Совершаются в Кастилии тогда? Все юноши послушною толпою Бегут, о, андалузка, за тобою, Но счастлив тот, кому наедине Дано с тобой беседовать, как мне, Делить мечты и утром в час свободный Твоей красе дивиться благородной, И с милой не сводя очей, Любить ее все больше, все сильней И лобызать у ней края одежды! И в сладком сне, с пленительной надеждой, Склонясь к тебе, я таю и пою Страсть юную и тихо говорю: «За стройный стан, за локон твой единый, За чудный взор, за голос лебединый, За поцелуй, за миг твоей любви Отдам всю жизнь, все радости мои».