«Осень желтушной печенкой...»

Осень желтушной печенкой В чреве природы набухла. Крыши окутал дождь пленкой. Лето, промокнув, потухло. Бликом на лезвии бритвы Солнце судачит о смерти. С жизнью последние битвы На приболевшей планете.

Тенью

Со стены - все те же лица, Я - все тот же ортодокс. Не меняю колесницу И лечу в ней под откос. Но сейчас же, до паденья, Я в сознанье нахожусь. Стать согласен даже тенью, Только той, что сам горжусь.

Телефонная тоска

Ощипала тоска телефонная Мне бока, и я ими примерз К этим стенам. Коробка картонная, Что летит со мной вниз под откос. Позвонила б кокетка знакомая, Хоть бы кто бы позвал просто так! В стекло муха предсмертная сонная, Часы стрелкой стучат мухе в такт. Хоть бы кто бы ошибся бы номером. Позвонил бы ночной хулиган. Кто сейчас знает, что жив я, не помер, Если в это не верю я сам?

«Страх человеческий вечный и честный...»

Страх человеческий вечный и честный. Частный страх в гранях свободы. Роды природы не радуют глаз и сознанье. Нет наказанья страшней ожиданья. Хуже забвенья и раны смертельной, Гной неизвестности душу залил паранойей. Выпасть из строя, из списка конвенций? Деменция от эволюции - побочное действие. Полюции слабоумия у процента населения. Недоброе явление в обществе вечном. Эра Водолея с кармой калечной. Бой на последнем этаже, в мандраже. Издает гортанные звуки. Исколоты руки И душа. Отпущена на поруки. С лезвия этажа птицей. На осколки разбиться. Блин! Кому нынче плохо снится? Огненная колесница по мощам его мчится. Милосердие на него мочится. Солнца хочется и вечного добра. Мажет сажей зима, рот снегом вяжет. Напасти заклинают пропасти. Количество ненависти на сантиметр плоти. Реки злости переполняют емкости. Кости Адама - конец неловкости. Человечьи страсти под сумерки богов. Шлет послов эра Водолея. Измерять терпение поколения NEXT Тащить свой красный крест на вахте. Белые рифмы в больничном халате. В шестой палате устраивать пати. Решетки, статьи, разделы, параграфы, части. Электрошок приелся, наводит тоску. Сонные мухи. Осень пришла. Волна накрыла. На завтрак - лоботомия. Жевать мыло, чтоб мозги промыло. Медсестра отключила к Богу телефон. Паралон на стенах. В венах сон течет. Кто ведет расчет? Кто слайды меняет? Кто повторяет - зима, весна, лето? Осень - эпилепсия цвета. На часах плесень. Сатир в сортире повесился.

Пьян

Почувствовал капкан, Поймав всей грудью стол. Я сердце ощущаю на ощупь, как стакан. И ты сегодня странно зол и пьян, И я сегодня пьян И странно зол. Как скользнул стул, Что подо мной стоит. Я пепел в сахар ласково стряхнул. И ты молчишь - наверное, уснул. И я уснул, И пьяный город спит. Прет ледокол По речке, как в бреду. И утвержден уже на лето протокол. И ты наутро будешь пить рассол, И буду пить рассол Я поутру.

Алкоголизм

Алкоголизм - не шутка! Водка - Касторка для рассудка, печенки и желудка. Жить ублюдком. Валяться в подъездах. Шняга изо рта. Деменция. Незнакомые станции. Реанимация. Без права на реинкарнацию.

«Парясь в кабаках с вином...» 

Парясь в кабаках с вином, О пустом лишь бормоча, Одинокие вдвоем Пьем глотками ночь за днем. В кабаке - в тисках бока. Блики шаркают по венам. Дань святая русским генам - Брага, брань и дней труха. 

Эпитафия

Здесь лежит первый раз на спине, Кто себе говорил: «Я - поэт!» Желтый лист. Исключенье к весне. Исключенье к рождению - цвет. Он на ветке торчал до конца, А друзья уходили в полет. Говорил себе: «Я - лист венца, Что создатель челом пронесет!» Здесь лежит он, гнилой и корявый, Здесь он славу снискал и почет. Слава с ветки с ним вместе опала - Слишком долго готовился взлет. 

«Мои друзья полны тоски и скуки...»

Мои друзья полны тоски и скуки - Тисками держит притяженья твердь. Я наблюдаю их нетрезвые потуги, Исполненные целью - умереть. И пробиваясь к своей цели непременно, Стирая кровью, как волной, следы, Их действия не лишены измены, Но непременно смысла лишены. Выходят из домов в медовый вечер Прогорклый сахар сердца растопить. Друзья спешат вперед к друзьям навстречу, Которые давно ушли себя забыть. Наверное, они - не те, они - другие. Слепцы, прозревшие вдруг, что они не те. Мои извечные друзья - себе враги, И кроме нет друзей в сей темноте. Жизнь заклиная страстью или ленью, Без страха, без сомнений, суеты, Их каждый новый день, как тень за тенью - Еще одна могила для мечты. О, сучье племя! Мои братья. Твари. Пред вами на колени я встаю, Погибшими на этом поле брани. Я допою, допив отраву на краю.