Жасмин

Бедный мой жасмин жалил мне зрачки. Кистями зимы зажигал июнь. На траву ссыпал снегом лепестки. Белое кругом, и попробуй сплюнь. А теперь засох мертвым тростником. Ветви без листвы, поднятые ввысь. В горле боль и хрип, от снежинок ком. Кости без листвы говорят: «Держись».

Ночь

Ночь в окне. Зачатье дня. Все слова равны нулю. Нет ни «можно», ни «нельзя». Мы с тобою не в строю. Перемирье в одну ночь. Снимем маски до утра. Я хочу тебе помочь, Но помочь ты мне должна. Мы с тобой пьяны уже От вина и от Луны. На каком-то этаже Силуэтами видны. Мы с тобой не будем спать, Чтоб остаться в той ночи. Чтоб похмельем не порвать Огня плачущей свечи.

«Ты неземной кусочек неба...»

N. Ты неземной кусочек неба. С тобою быть мне не дано. В темной пещере лучик света, Кричащий о тебе одной. Мой мир исполнен мрачных красок. Затменьем, точками зрачки. Ростки волшебных теплых сказок Засохли, не поднявшись из земли. Как верит в идола язычник, Издалека лишь восхищаюсь. Ловлю с тобою каждый миг я И оставляю тебе жалость. Когда закончится дорога И смерть скомандует «отбой», Лишь об одном прошу я Бога - Увидеть нежный образ твой. Пускай секунду, пусть мгновенье, Его мне хватит навсегда. И попрошу я лишь прощенья, Что полюбить ты не смогла.

Дымок

Дымок веселый ласками, Петлею сизой щерится. И в смерть совсем не верится. Труба дымится сказками. Слова у печки теплые. Эфир неоном светится. Гроза в окошке метится И гром грохочет стеклами. И хоть немного грустно мне, Что мы с тобой повздорили, Не лучше воля боли ли? Письма твои горят в огне. Так счастье радует во сне. Слова смолят теплом в огне. Так хорошо, уютно мне На самом дне...

Верлен

Сентиментальных разговоров Нутро не трогают тона. И бурова искристых взоров Давно не достигают дна. И общих радостей причастья Не заставляют грудь стучать. Но озверевшему несчастью Твоих слез, к счастью, не узнать.

Ветер

Ветер тихо качает мертвые ветки берез. Он листву с них срывает и мне ставит последний вопрос: Что тебе надо от жизни? Чем ты ее заслужил? Может, и ты тоже лишний? - ветер спросил.

«Картинки лесные из снов иль заветов...»

Картинки лесные из снов иль заветов. Бутылка с горилкой для встречи рассветов. Тропинки узки, часов гнутые стрелки. В развилке на ветке белье сушат белки. Опилки от резаных праздничных елей. Копилки разбитые прежних метелей.

Художник

Я все дальше иду от огней И несу своих мыслей мешок. Вдалеке от шумящих людей Я стираю ступни в порошок. И чем дальше в пустыне иду, Тяжелее, но легче мой путь. Нетерпимей конца пути жду, Чтобы лечь на песок и уснуть. Расствориться в мире своем, Чтоб никто не смог помешать. Каждой клеткой проникнуться сном, На кресте своем себя распять.

«Пыльные тучи недвижные в высях...»

Пыльные тучи недвижные в высях. Солнце за ними. Вечерний янтарь. Мне вспоминается сказкою старь - Лесть потаенная с мордочкой лисьей. Дни календарные, павшие с древа. Времени шаг слаб осенней порой. Ветра холодного сабельный вой. Стон ветвей голых. Вкус свежего хлеба.

«Сиделка. Елка заезженной старью...»

Сиделка. Елка заезженной старью - вправо и влево огни. Кони. В погоне за ними скачет морозный январь. И в янтаре снегири. Кружится в вальсе метель. К тепу примерзшая сталь - Сторожу дали медаль. Сторожу снится постель. Мчит каруселью метель. Стелится даль из картинок Дали В лунной пыли, на полигоне Земли.

Кошки

Восхищаюсь звериною страстью, Где один поцелуй - в сердце, в кровь. Где кошачьи две львиные пасти И шипят, и ревут «про любовь». Когда в шею клыки яд вливают, И взрывают твердь когти межой, Клочья шерсти на травы слезают Под счастливо-болезненный вой.

Берроуз

А Берроуз совсем без бороды! А я думал - молодой и с бородой. А на роже морщины видны! А я думал - красив и живой. А Берроуза любят лгуны! А я думал, он гвоздь им в глазах. Его именем строят мосты! А я думал, за ним гиблый прах.