— Хотя ты вряд ли сдохнешь с голодухи, — продолжил Джуд собственную мысль. — Как же, как же. С таким-то жиром. Да ты можешь протянуть на одном горбу, как верблюд. На одном горбу, ага.Он цыкнул на Мата, чья голова была уже в коттедже, и конь попытался дотянуться до сочной травы у двери. Джуд нахмурил плешивые брови и сердито уставился на темную гору ляжек супружницы.— Кстати, давеча я кое-что слыхал у Салли. Джака Хоблин распинался. Дескать, в былые времена бабы жили между дверью и очагом. Цельный день только шили и стряпали, и мастерили свечи из бараньего жира. А вылезали из своей норы, только чтоб подать еду мужикам и ублажить их. А по ночам, после того-этого, их отправляли спать на псарню вместе с собаками, чтоб охраняли дом и поднимали тревогу, а ежели что, они первыми попадали под мечи и топоры налетчиков.Пруди не откликнулась, и он гаркнул:— Слыхала, что я сказал?Пруди заворочалась и хмыкнула.— Что ты, что твой Джака. Два старых петуха-пустозвона. Вонючие, трусливые старые пердуны. Так что давай, забирай старую клячу, и чтоб был дома до темноты. А не то утопнешь в болоте. Таперича у тебя не будет Мата, чтоб добраться домой, вот и сдохнешь в канаве, как в прошлый раз, только теперь уж взаправду.Джуд стянул шляпу, почесал голову грязным ногтем и харкнул на пол. Потом подошел к старому могильному камню, украденному на кладбище, встал на него и неуклюже забрался на лошадь.Математик дернул ушами, не желая трогаться в путь, но тычки и поводья в конце концов вынудили его неторопливо двинуться в сторону Митиана.Ежегодная ярмарка в Митиане была не бог весть каким событием, потому как устраивалась в крохотной деревушке, однако с годами здесь начал собираться народ из окрестных поселений — обменяться сплетнями перед Рождеством и поглазеть, что продают.В десятке хлипких шатров по трем сторонам Митианского пруда располагались торговцы, жестянщики, цыгане, бродячие лекари и тому подобный сброд, а четвертая сторона пустовала, не считая представления кукольного театра про Панча и Джуди и нескольких редких лотков.Утром, пока Пруди вышла облегчиться, Джуд встал на табурет, забрал из своей заначки пару гиней и сунул их в передний карман штанов. Тратить их он не собирался, но вдруг подвернется выгодное дельце.На ярмарке было три торговца лошадьми, но Джуд знал только одного из них, однорукого и одноглазого старика по имени Марк Джаго. Однако не успел Джуд подвести Мата поближе, как понял: надеяться не на что. Перекошенное в результате взрыва на шахте лицо Джаго выражало откровенное презрение.Такая лошадь годится только для живодерни. Два шиллинга и шесть пенсов максимум. Другой торговец согласился на три шиллинга, но никак не желал прибавлять.Тогда Джуд решил, что пора промочить глотку, привязал Математика, уселся в ближайшей палатке и выпил пару пинт эля. Тот оказался дерьмовым, ничего общего с выпивкой у Салли, женщиной честной и порядочной, нужно отдать ей должное.Стоял хмурый ноябрьский день с нависшими тучами и периодически налетающим с моря мелким дождем.— Вот говенная погодка, — выругался Джуд.Он глазел на торговца, продающего цветные бумажные флажки и серпантин. Рядом шныряла ребятня, у которой, похоже, не было и гроша за душой. Вот ведь, мелкое крикливое отродье.На другой стороне пруда дребезжала шарманка, и звон музыки доносился вместе с гулом голосов, фырканьем животных и ревом ослов. Три шиллинга, думал Джуд. Ради этого и приходить не стоило. Лучше вернуться домой верхом и заглянуть в таверну к Гернси. Максимум три шиллинга. Прийти домой с тремя шиллингами в кармане? Смысла никакого.К Джуду подсел человек среднего возраста, с близко посаженными осторожными глазами — похоже, он слишком часто в жизни сталкивался с неприятными сюрпризами. Он был в выцветшем зеленом сюртуке, грубой оранжевой рубахе и потертых черных штанах.— Доброго дня.Джуд подозрительно хмыкнул и больше ничего не сказал. Незнакомец заказал стакан джина. Голова у него была чуть менее лысой, чем у Джуда, с зачесанными сзади на лысину волосами. Надолго наступило молчание, оба рассматривали шныряющих вокруг оборванцев, но незаметно поглядывали друг на друга.Человек был явно не из Грамблера или Сола, да и не из Митиана или Баркла-Шопа, иначе Джуд его знал бы.Оба взяли еще по стакану, Джуд нащупал в переднем кармане пенни и неохотно с ним расстался. Они прикончили свою выпивку.— Отличный денек, — сказал незнакомец.Джуд снова хмыкнул, на этот раз выразив несогласие. Рядом шатался еще один тощий бездельник, будто стоял на стреме.— Всё ж таки лучше вчерашнего, — добавил незнакомец. — Вчерась в Марасанвосе лило как из ведра.В молчании выпили еще по одной. Мат шумно облегчился у стенки палатки.— Твоя лошаденка? — поинтересовался незнакомец.— Может, и моя, — сощурился Джуд.— Слыхал, ты ее продаешь.— Может, и так. Или нет, — ответил Джуд.Опять наступило молчание. Скрежет шарманки вдруг прекратился.— И сколько за нее хочешь?— Сорок шиллингов, — брякнул Джуд.— Ха! Да она и близко к этому не стоит. За такую цену оставь себе.Джуд понаблюдал за спорящими из-за коровьей лепешки воробьями.— Меня звать Уилл Барагванат, — представился незнакомец. — А тебя как?— Пэйнтер, — ответил Джуд. Он вспомнил, что тридцать с чем-то лет назад в Меллине жили Барагванаты, но давным-давно съехали или плохо кончили. Подозрительный тип, решил он. — Откуда ты? — Из Марасанвоса.Может, он из той самой семейки, только Джуд не припоминал, чтобы Тина, кузина Пруди, когда-либо о них говорила, а она-то как раз живет в Марасанвосе.— Еще по пинте? — предложил Уилл Барагванат.— Не откажусь.— Пожалуй, я бы дал двенадцать шиллингов, — сказал Барагванат, когда принесли эль.Джуд стянул шляпу и осторожно поскреб голову пальцем. Наконец-то затеплилась надежда.— Славный конь, — сказал он. — Видок не очень, но настоящий труженик, прям неутомимый. Тридцать шиллингов. Согласен на тридцать.Начали торговаться. Сговорились на восемнадцати шиллингах. После эля Джуд хлопнул рюмку рома. Его вены расширились, как и словарный запас, и в лице Уилла Барагваната он нашел благодарного слушателя. Тот называл Джуда мастером Пэйнтером и выказывал должное уважение.— Слышь, — перебил Джуда Уилл, — ежели я куплю твоего конягу, как ты доберешься домой?— Пешком, будь оно неладно.— Слышь, я могу купить твоего старого коня и продать тебе молодого. Как тебе такое, мастер Пэйнтер?— Какого еще молодого? — спросил Джуд, тут же проникнувшись подозрениями. — Кто это тут болтает про молодого коня?— Я.— И где же он?— Не здесь, мастер Пэйнтер. Он в Гунбелле. Оставил его там подковать. Сейчас уже наверняка подковали. Пойду приведу. Ежели я куплю твоего конягу, то могу поскакать туда и приведу его быстрее.— Не собираюсь я покупать лошадь, — сощурился Джуд. — Средств нету.— Отдам за три гинеи. Он стоит дороже. Если поторговаться, то и за шесть можно сбыть. Но готов расстаться с ним за три, ежели быстро ударим по рукам.Мат заржал и топнул копытом. Выглядел он таким же немощным, как и его хозяин.— Не-а, — протянул Джуд. — Я пришел сюда продать лошадь, а не покупать.— Слышь, — сказал Барагванат. — Давай так. Я плачу тебе гинею за твою лошадь, а таких денег тебе точно не видать в другом месте, и ты даешь мне две с половиной за мою. Вот, гляди. Я заплачу прямо сейчас, деньги на стол, и возьму твою лошадь. Так? Поскачу в Гунбелл, заберу Солтэша, я зову его Сол, и приведу сюда, чтоб ты посмотрел. Сам увидишь, что это самый распрекрасный конь, которого можно купить за такие деньги, а ежели он придется тебе не по нраву, то и сделке конец.Джуд размышлял, уже почти кивнув, но все же пытался обдумать предложение.— В общем, мастер Пэйнтер, Математика я всё равно куплю. Но ежели не возьмешь Солтэша, дам за него только пятнадцать шиллингов.Голова у Джуда соображала туго, мысли лениво сменяли друг друга, не давая ему разобраться до конца. Джуд чуял подвох, вот только никак не мог понять, в чём он заключается. Ему думалось, что он ничего не теряет. Он продаст лошадь за гинею, если сваляет дурака и купит лошадь Барагваната. Но пятнадцать шиллингов у него в кармане в любом случае — больше, чем он рассчитывал выручить за эту старую костлявую клячу. Что он теряет-то? По правде сказать, чудна́я какая-то сделка получается, но ведь он ничего не теряет!Пребывая в лёгком опьянении, Джуд согласился на гинею, потёр её, попробовал на два оставшихся задних зуба и, убедившись, что она настоящая, положил в передний карман. Монета звякнула с успокаивающим душу звоном, стукнувшись о две другие. Джуд проводил взглядом Барагваната, который подошёл к Мату, похлопал его по морде и отвязал от коновязи. Мат закатил глаза при взгляде на чужака, но сопротивляться не стал — стар он уже был для этого, да и вообще изрядно устал от своей жизни.— Дорога дотудова и обратно займет где-то с час, — сказал Уилл. — Туда и обратно. Через час я тебя найду, мастер Пэйнтер. А мой товарищ Джо Хиггинс присмотрит за тобой, чтоб не дал деру.Как и Мат, Джуд настороженно скосил глаза на тощего коротышку, стоящего рядом. Джуд надеялся, что приятели уйдут вдвоем, и тогда он преспокойно пойдет домой со своей гинеей. Так не придется отказываться от их лошаденки и возвращать пять шиллингов.Но Джо остался, так что план не удался, ну и плевать. Джуд снова заказал рома, и тогда ему еще больше стало плевать. А кроме того, почему бы не взглянуть на лошадь Барагваната? Конечно, Джуд и в мыслях не держал заплатить за какую-то клячу две с половиной гинеи но, если животина придется ему по душе, можно отдать полторы, только чтобы насолить Пруди. Она-то ожидает, что Джуд вернется с непроданным Матом или приплетется домой по грязи и дождю с шестью или семью шиллингами, а то и меньше, потому как пару шиллингов пропьет. Ему льстила мысль явиться домой на отличном коне, который обошелся всего в полгинеи вдобавок к вырученному, и теперь можно будет каждый день ездить к Салли. Мастер Пэйнтер, так его будут называть, станет ездить в пивную на благородном коне. Теперь-то уж над ним не будут насмехаться или игнорировать.