Толпа была пестрая. Сверкающие электрические люстры бросали свет на пещерных мужчин и женщин, восточных властелинов и восточных княжон, фараонов, священников и монахинь. Были там тигры, леопарды и даже две-три гориллы. Клоуны всех размеров — большие и маленькие, шуты, шлюхи и цыгане. Было и несколько пиратов, но резиновых сапог я ни на одном из них не заметил.

Я подумал, что, даже если Лагранд где-то здесь, я, скорее всего, в безопасности. Во-первых, он не ждет, что я здесь объявлюсь. К тому же слишком уж много собралось здесь народа.

Но я понимал, что могу и ошибаться. Лагранд вполне мог быть здесь и меня заметить.

Мисс Стайн поговорила с нескольким гостями, кого она узнала, и спросила насчет мисс Обье, потом поговорила с другими и наконец мы ее нашли.

Мисс Обье стояла недалеко от оркестра. На ней был костюм весьма зажиточной пастушки. В одной руке она держала пастуший посох, в другой — бокал с шампанским. Она наблюдала за танцующими. Танцевали всего две пары: ковбой с индианкой и мужчина в полосатой рубашке, черных брюках и черном берете, который вращал свою партнершу вокруг себя за волосы.

— А, Гертруда, — сказала мисс Обье и улыбнулась.

— Джейн, — спросила мисс Стайн, — где Джейн?

Мисс Обье перевела взгляд с мисс Стайн на меня и нахмурилась.

— Мсье Бомон? Замаскировался, называется!

— Мисс Обье, нам нужна мисс Тернер.

Мисс Обье снова нахмурилась.

— Но… там быть послание. От вас, господин Бомон. Записка. Мы с Анри разговаривать, когда ее приносить один из слуг. Анри и Джейн пошли, чтобы встретиться с вами. — Она поставила посох к стене и оглядела зал. — Я найти слугу.

— Неважно, — сказал я. — Я знаю, кто написал записку. Где я должен был их ждать?

— В собор. В склеп.

Я повернулся. Она удержала меня за руку.

— Нет, сюда. Так быстрее. — Она поставила бокал на ближний столик. — Пойдемте, я проводить.

Я прошел вслед за нею мимо рыцаря в латах и двух эскимосов. В углу обнаружилась деревянная дверь в каменной стене, мисс Обье открыла ее, и мы скользнули внутрь. Она начала спускаться по деревянной лестнице. Я не отставал ни на шаг.

Она оглянулась на меня через плечо.

— Анри и Джейн, они в опасность?

— Да, — сказал я.

— Но кто им угрожать?

— Это длинная история.

В конце лестницы мы прошли еще через одну дверь и оказались в огромной кухне — обширном помещении с кафельным полом, настоящем царстве кастрюль и сковородок, висевших повсюду, с громадным раздаточным столом и громадной же, обитой железом плитой. Мы пробежали через кухню, и мисс Обье уже положила руку на дверную ручку, когда кто-то крикнул:

— Стоять!

Это был Людовик Пятнадцатый. А может, Шестнадцатый. Высокий, стройный, очень красивый, в объемистом парике в черных кудрях. На поясе — меч, но ножны пусты. Меч, вернее, рапиру он держал в руке.

— Жан! — воскликнула мисс Обье. — Надо спасать Джейн. Она…

— Не верь ни одному слову этого человека, — сказал мужчина. Я уже сообразил, что это был сам граф де Сент. — Его разыскивает парижская полиция. — Он улыбнулся мне. — Местные полицейские уже здесь, мсье, Вам не улизнуть.

Я потянулся к «кольту».

Он действовал быстро. Не успел я вытащить пистолет, как он уже перемахнул через все помещение как будто одним танцевальным па. И в следующее мгновение я нутром почувствовал укол рапиры. Он занял хорошую, устойчивую позицию — левая рука отведена назад и поднята, правая нога выдвинута вперед. Один удар — и я труп. Он снова улыбнулся.

— Поднимите руки, мсье. Я поднял.

— Эжени, — сказал граф, — достань, пожалуйста, у него из кармана оружие. И этот дурацкий нож.

— Жан! — воскликнула она, и в ее голосе слышался гнев. — Джейн в опасности!

Граф осклабился.

— Он коммунист, Эжени.

— Жан, забудь свою глупую политику! Он пришел, чтобы помочь Джейн!

— Эжени! — Он что-то затараторил по-французски, но вдруг запнулся и нахмурился, поскольку был вынужден отбить нацеленный ему прямо в голову зонтик мисс Стайн.

Мисс Стайн стояла в дверях, с трудом переводя дух. Она где-то потеряла свой котелок и усы — наверное, на лестнице, — пока спускалась по ступенькам, и ее густые темные волосы рассыпались по плечам жакета.

Как только граф отвел рапиру в сторону, чтобы парировать удар зонтиком, я шагнул вперед. Рапирой можно колоть, но не рубить, ее лезвие заточено только на самом конце. Левой руной я схватился за клинок и, когда он раздраженно повернул голову ко мне, нанес ему мощный удар правой в нос.

Граф отлетел к стене, выпустив рапиру. Глянул на мисс Стайн и прорычал:

— Жидовская сука!

Я отбросил рапиру и хватил его еще два раза, пока он не рухнул как подкошенный.

— Мисс Стайн, — сказал я, — уезжайте отсюда. Возвращайтесь в Париж.

— Но…

— Пожалуйста, мисс Стайн. Обстановка того и гляди накалится до предела.

— Да-да, — проговорила она. — Удачи вам, Бомон.

— И вам, мисс Стайн. Спасибо за все.

Она кивнула, повернулась и исчезла за дверями. Я взглянул на мисс Обье.

— Где склеп?

Она посмотрела на графа, затем на меня.

— Идемте, — сказала она. Кинулась к двери, рванула ее, и мы вдвоем выбежали в дождливую ночь.

На каменной лестнице склепа было темно и пахло сыростью — и впрямь как в могиле. В правой руке я держал «кольт», а левой упирался в грубую сырую стену, чтобы знать, куда двигаюсь. Пока мы бежали под дождем, я успел промокнуть и продрогнуть насквозь.

Я пытался отправить мисс Обье домой, но она не захотела уйти и осталась ждать на верхней ступеньке.

Наконец я оказался на самом дне. Далеко впереди, метрах в пятнадцати или дальше, в огромной пустой темноте я разглядел тусклый огонек. Свеча.

Я осторожно, все еще держась за стену, двинулся вперед.

Мне показалось, что через час, хотя на самом деле прошло всего несколько минут, я наконец смог разглядеть сидящих людей. Мисс Тернер и Ледока.

Я был зрителем, они — действующими лицами. Стоя вне зыбкого кружка света, я оставался невидимым. Зато их я мог видеть хорошо.

Я мог их и слышать. Ледок говорил:

— Но я хочу, чтобы вы меня поняли, мадемуазель. — Голос звучал гулко. Склеп был довольно большой.

— Мне это совершенно ни к чему, — сказала мисс Тернер. Она явно сердилась. — Если вы собираетесь меня застрелить, не тяните, стреляйте. Только, пожалуйста, не надо оправдываться.

На мисс Тернер был костюм французской аристократки XVIII века. Желтые локоны огромного парика помпадур падали на ее обнаженные плечи. Алое с золотом платье с большим вырезом плотно облегало верх и благодаря нижним юбкам расходилось от талии широкими складками. На коленях, где лежали ее руки, материал слегка разгладился. Очков на ней не было.

Ледок, в пальто Шерлока Холмса, сидел напротив нее на камне. Он был без шляпы и без маски. В руке держал пистолет, направленный на мисс Тернер.

Я немного приблизился, стараясь двигаться как можно тише.

— Мадемуазель, — сказал Ледок, — я человек чести.

— Чести?! — воскликнула мисс Тернер. — Разве честно было стрелять сегодня днем в Нила Форсайта? В беззащитного мальчишку? И вы называете это честью?

— Мне очень жаль, — сказал Ледок. — Но у меня не было… — Он замолк и наклонил голову.

Я застыл на месте.

Ледок улыбнулся мисс Тернер.

— Похоже, мадемуазель, что мы уже не одни. — Он вгляделся в темноту, напомнив мне актера, вглядывающегося в зрительный зал поверх огней рампы. — Это вы, mon ami? — Его пистолет все еще был нацелен на мисс Тернер.

— Да, Анри, это я, — сказал я.

Мисс Тернер начала вглядываться в темноту вслед за Ледоком.

— Я знал, что вы придете, — заметил Ледок. — За вами гоняется полиция, вас ищет Рейли, я испортил все телефонные линии, подведенные к дому графа. И все же я знал, что вы придете.

— У меня «кольт», Анри. И он направлен прямо вам в сердце.

— А мой пистолет направлен в сердце мадемуазель Тернер. — Он опустил брови. — Как вы догадались, mon ami?