Галдят по-русски? Суд готов. Каких еще искать резонов? У эмигрантов нет значков, Как у собак и фаэтонов.        Мы европейцев не виним.        Как занести им в прейскуранты —        Кто властный хам, кто пилигрим?        «Mein Gott! Ах, эти эмигранты!» Но если иезуит-лихач, Вчера кропавший в «Общем деле», По новым вехам дует вскачь И мажет грязью по панели:        «Ах, эмиграция! Вертеп!        Скандалы! Пьянство! Бриллианты!»,        Невольно крикнешь: «Шут! Ослеп?        Да разве вы-то — эмигранты?..» <1922>

Святая наивность *

Конечно, нужно возвращаться.

А. В. Пешехонов. «Почему я не эмигрировал» Если б я торговал корсетами, Кокаином или браслетами, Если б я был куафером, шофером, Или секретных дел акушером,— Не нуждаясь в благословении Пешехонова, Я бы уехал без оного. Все такого рода двуногие Обходятся без всякой идеологии: Клиентура красных придворных дам И изобилие советских панам Создают такую пышную среду, Что в ней можно жиреть хоть в аду… Да и техника возвращения Не представляет для них затруднения: Почтительное выражение глаз И превращенный в валюту алмаз. * * * Но у эмигранта-интеллигента Душа и тело не из брезента… Как прикажете начать комиссию? Прибежать в советскую миссию И под взглядом глумящихся глаз Сочинить сто анкетных фраз? «Прабабка моя сочувствовала капиталистам, Я же с детства беспартийно тянусь к коммунистам, Во время старого режима Пострадал в полку нестерпимо — За смех во время переклички Был лишен ефрейторской лычки. Потупив очи к советскому подножью, Все свободы считаю буржуазной ложью. Цель моего возвращения — Культурное ближним служение…» Ах, как будут ржать советские снобы! Еще бы… «Послушайте, кислый червяк, У вас в порядке чердак? Если даже при Троцком, обожавшем „Русское богатство“, Даже Пешехонов был выслан из красного братства В числе многих прочих, Неподходящих для крестьян и рабочих,— То зачем нам обменная эта кадриль, Что за гиль!..» * * * Допустим на миг, что советская братия Разрешит самораспятие, Допустим, что после злобных допросов, Надменных разносов, Узилищ-чистилищ Подарят жалкий остаток жизни, Достойный слизня, И разрешат эмигрантскому парию Ради хлеба влезть в канцелярию, Заниматься статистикой И прочей дутой эквилибристикой… Разве там мало своих голодных, Готовых на все, что угодно? Ведь цель возвращения — Культурное ближним служение… Что там делать свободной музе? Исследовать «книжные знаки»? Что там делать студенту? Кустарить в «рабфаке»? Что там делать ученым? Спросите у тех, кто выслан… Распинаться ведь тоже надо со смыслом. * * * Чуждый идейного «лампадства», Я тоже встарь увлекался «Русским богатством» (Номера с рассказами Муйжеля, правда, не в счет), Но сегодня «Богатство» уже не оплот: Дух и гордость встают на дыбы? Есть различные на свете рабы, Но томиться рабом у родного народа — Подвиг особого рода. <1923>

Из Гёте *

IМадемуазель NN Скажи без коварства: Сердце ее, как небесное царство,— Так как званые гости Не явились на зов, Она позвала со злости Калек и слепцов. IIУсловие За советом вы приходите ко мне? Я вам дам его, но клятву с вас возьму: Чтобы я спокоен был вполне, Обещайте мне не следовать ему. IIIКатехизис Учитель: Все блага жизни кто тебе послал?                 Ты сам добыть не мог их — ты ведь мал. Дитя:      Мой дорогой родитель. Учитель: А он откуда взял? Дитя:      От деда, господин учитель. Учитель: Ах, нет! Да деду кто же дал? Дитя:      Дед сам достал. IV «Как одолеть воробьев? — спросил знакомый садовник,— Гусениц, жадных жуков, ос и проклятых кротов, Мух, ненасытных червей и прочую гнусную нечисть?» «Плюнь! — отвечал я ему: — Пожрут они сами друг друга». VОбщество Из общества с коллегой в час ночной Ученый шел, задумавшись, домой. «Вам там понравилось?» — Ученый отвечал: «Будь это книги, — я б их не читал!» вернутьсявернуться