КНИГИ *

                   Есть бездонный ящик мира —                    От Гомера вплоть до нас.                    Чтоб узнать хотя б Шекспира,                    Надо год для умных глаз. Как осилить этот ящик? Лишних книг он не хранит. Но ведь мы сейчас читаем всех, кто будет позабыт.                    Каждый день выходят книги:                    Драмы, повести, стихи —                    Напомаженные миги                    Из житейской чепухи. Урываем на одежде, расстаемся с табаком И любуемся на полке каждым новым корешком.                    Пыль грязнит пуды бумаги.                    Книги жмутся и растут.                    Вот они, антропофаги                    Человеческих минут! Заполняют коридоры, спальни, сени, чердаки, Подоконники, и стулья, и столы, и сундуки.                    Из двухсот нужна одна лишь —                    Перероешь, не найдешь                    И на полки грузно свалишь                    Драгоценное и ложь. Мирно тлеющая каша фраз, заглавий и имен: Резонерство, смех и глупость, нудный случай, яркий стон..                    Ах, от чтенья сих консервов                    Горе нашим головам!                    Не хватает бедных нервов,                    И чутье трещит по швам. Переполненная память топит мысли в вихре слов… Даже критики устали разрубать пуды узлов.                    Всю читательскую лигу                    Опросите: кто сейчас                    Перечитываеткнигу,                    Как когда-то… много раз? Перечтите, если сотни быстрой очереди ждут! Написали — значит, надо. Уважайте всякий труд!                    Можно ль в тысячном гареме                    Всех красавиц полюбить?                    Нет, нельзя. Зато со всеми                    Можно мило пошалить. Кто «Онегина» сегодня прочитает наизусть? Рукавишников торопит. «Том двадцатый». Смех и грусть                    Кто меня за эти строки                    Митрофаном назовет,                    Понял соль их так глубоко,                    Как хотя бы… кашалот. Нам легко… Что будет дальше? Будут вместо городов Неразрезанною массой мокнуть штабели томов. <1910>

БУРЕНИНУ *

(Эпитафия)

Зарезавший Буренина-поэта И взятый на хлеба в известный дом,  Он много лет кривлялся там за это, Питаясь «фаршированным жидом». Теперь он умер. Плачь, о плачь, прохожий! Поэт-Буренин так давно убит, А старый «критик»-шут в змеиной коже И после смерти все еще хрипит. <1910>

БЕЗДАРНОСТЬ *

Где скользну по Мопассану, Где по Пушкину пройдусь. Закажите! От романа До стихов за все берусь. Не заметите, ей-богу.  Нынче я совсем не та: Спрячу ноль в любую тогу, Слог, как бисер… Красота! Научилась: что угодно? Со смешком иль со слезой, По старинке или модно,  С гимном свету иль с козой? От меня всех больше проку: На Шекспирах не уйти,— Если надо выжму к сроку Строк пудов до десяти. Я несложный путь избрала, Цех мой прост, как огурец: «Оглавление — начало, Продолжение — конец». У меня одних известных В прейскуранте сто страниц: Есть отдел мастито-пресных, Есть марк-твены из тупиц. Бойко-ровно-безмятежно… Потрафляют и живут. Сотни тысяч их прилежно Вместо семечек грызут. Храма нет-с, и музы — глупость, Пот и ловкость — весь багаж: С ним успех, забывши скупость, Дал мне «имя» и тираж. Научилась. Без обмана: Пол-народ-смерть-юмор-Русь… Закажите! От романа До стихов за все берусь. <1912>

ХУДОЖНИКУ *

Если ты еще наивен, Если ты еще живой, Уходи от тех, кто в цехе, Чтобы был ты только свой. Там, где шьют за книгой книгу, Оскопят твой дерзкий дух,— Скормишь сердце псу успеха И охрипнешь, как петух… Убегай от мутных споров. Что тебе в чужих речах О теченьях, направленьях И артельных мелочах? Реализм ли? Мистицизм ли? Много «измов». Ты — есть ты. Пусть кто хочет ставит штемпель На чело своей мечты. Да и нынче, что за споры? Ось одна, уклон один: Что берет за лист Андреев? Ест ли ящериц Куприн? Если ж станет слишком трудно И захочется живых, Заведи себе знакомых Средь пожарных и портных. Там по крайней мере можно Не томиться, не мельчать, Добродушно улыбаться И сочувственно молчать. <1913> вернутьсявернутьсявернутьсявернуться