«Там внизу синеет море…» *

               Там внизу синеет море.                Даль, как сон.                Сколько нас сегодня в сборе?                Три-четыре-семь персон.                У художницы Маревны                Роза в желтых волосах,                А глаза воды синей…                Я бедней:                У меня дрожит плачевно                Только крошка на усах…                Эй, синьор, графин ваш пуст!                После жирных макарон                Надо пить!                Тихих волн дремотный хруст.                Даль, как сон… Парусина над нами надулась — едва-едва… В сонном море сквозит все синей синева. Скалы меркнут на солнце и тихо кружатся в глазах. Волны ровно и глухо гудят и гудят на низах,— И хозяйская дочка, склонившись, стройна и легка, Подает золотой виноград, улыбаясь слегка… <<1912>> <1922> Капри

НАД МОРЕМ *

Над плоской кровлей древнего храма Запели флейты морского ветра. Забилась шляпа, и складки фетра В ленивых пальцах дыбятся упрямо. Направо море — зеленое чудо. Налево — узкая лента пролива. Внизу безумная пляска прилива И острых скал ярко-желтая груда. Крутая барка взрезает гребни. Ныряет, рвется и все смелеет. Раздулся парус — с холста алеет Петух гигантский с подъятым гребнем. Глазам так странно, душе так ясно: Как будто здесь стоял я веками, Стоял над морем на древнем храме И слушал ветер в дремоте бесстрастной. <1913> Porto Venere. Spezia

ЛУКАВАЯ СЕРЕНАДА *

                 О Розина! Какая причина, Что сегодня весь день на окошке твоем жалюзи? Дело было совсем на мази — Ты конфеты мои принимала, Ты в ресницы меня целовала,—                  А теперь, под стеною, в грязи,                  Безнадежно влюбленный, Я стою, словно мул истомленный, С мандолиной в руках,                  Ах!                  О Розина! Ты чище жасмина… Это знает весь дом, как вполне установленный факт. Но забывши и клятвы и такт, Почему ты с художником русским В ресторане кутила французском?!                  Пусть пошлет ему Бог катаракт!                  Задушу в переулке повесу… Закажу похоронную мессу И залью шерри-бренди свой грех…                  Эх!                  О Розина! Умираю от сплина… Я сегодня по почте, мой друг, получил гонорар… Нарядись в свое платье веселого цвета «омар»,— Поплывем мы к лазурному гроту, Дам гребцам тридцать лир за работу,                  В сердце алый зардеет пожар —                  В складках нежного платья Буду пальцы твои целовать я, Заглушая мучительный вздох…                  Ох!                  О Розина! Дрожит парусина… Быстрый глаз твой с балкона лукаво стрельнул и пропал, В небе — вечера нежный опал. Ах, на лестнице тихо запели ступени, Подгибаются сладко колени,—                  О, единственный в мире овал!                  Если б мог, свое сердце к порогу, Как ковер, под прекрасную ногу Я б швырнул впопыхах…                  Ах! <<1912>> <1922> Капри

ЧЕЛОВЕК *

Жаден дух мой! Я рад, что родился И цвету на всемирном стволе. Может быть, на Марсе и лучше, Но ведь мы живем на земле. Каждый ясный — брат мой и друг мой, Мысль и воля — мой щит против «всех», Лес и небо, как нежная правда, А от боли лекарство — смех. Ведь могло быть гораздо хуже: Я бы мог родиться слепым, Или платным предателем лучших, Или просто камнем тупым… Все случайно. Приятно ль быть волком? О, какая глухая тоска Выть от вечного голода ночью Под дождем у опушки леска… Или быть безобразной жабой,  Глупо хлопать глазами без век И любить только смрад трясины… Я доволен, что я человек. Лишь в одном я завидую жабе,— Умирать ей, должно быть, легко: Бессознательно вытянет лапки, Побурчит и уснет глубоко. <1912>

СТИХОТВОРЕНИЯ 1908–1914 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В КНИГИ *

I

О TEMPORA… [33] *

Наше племя измельчало, Неврастения у всех. Извращенность небывало Слабых духом вводит в грех. Даже крошечные дети Попадают в эти сети И смакуют с аппетитом, Как печатают петитом: «Старый дьякон канарейку Обесчестил там и там. Обхватил ее за шейку…» Дальше точки… Стыд и срам! «Генеральша Игрек с моськой (Их застукал сам супруг) И с служанкою Афроськой Разделяет свой досуг». А на днях, силен Лукавый, Был чудовищный сеанс — Октябрист и крайний правый Заключили мезальянс. И, смущен распутством мерзким, Уж давно твердит народ, Что с портфелем министерским Александр Гучков живет. Это дико и ужасно! Видно, мир идет к концу. Если будет сын, — неясно — Кем он будет по отцу?! <1908> вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться

33

О времена… (лат.).

вернуться