ПИЩА *

«Ну, тащися, сивка!»

Варвара сеет ртом петрушку, Морковку, свеклу и укроп. Смотрю с пригорка на старушку, Как отдыхающий Эзоп.            Куры вытянули клювы…            Баба гнется вновь и вновь.            Кыш! Быть может, сам Петр Струве            Будет есть ее морковь. Куда ни глянь — одно и то же: Готовят новую еду. Покинув ласковое ложе, Без шляпы в ближний лес иду.            Озимь выперла щетиной.            Пища-с… Булки на корню.            У леска мужик с скотиной            Ту же подняли возню: Михайла, подбирая вожжи, На рахитичной вороной С полос сдирает плугом кожи. Дед рядом чешет бороной.            Вороная недовольна:            Через два шага — антракт.            Но вожжа огреет больно,            И опять трясутся в такт. На пашне щепки, пни и корни — Берез печальные следы: Здесь лягут маленькие зерна Для пресной будущей еды.            Пыльно-потная фигура            Напружает зверски грудь:            «Ну, тащися, сивка, шкура!            Надо ж лопать что-нибудь». Не будет засух, ливней, града — Смолотят хлеб и станут есть… Ведь протянуть всю зиму надо, Чтоб вновь весной в оглобли влезть.            Плуг дрожит и режет глину.            Как в рулетке! Темный риск…            Солнце жжет худую спину,            В небе жаворонка писк. Пой, птичка, пой! Не пашут птички. О ты, Великий Агроном! Зачем нельзя иметь привычки Быть сытым мыслью, зреньем, сном?!            Я спросил у мужичонки:            «Вам приятен этот труд?»            Мужичок ответил тонко:            «Ваша милость пожуют». <1910>

КОНСЕРВАТИЗМ *

(Миниатюра)

Перед школою — лужок. Пять бабенок, сев в кружок, У больших и малышей Монотонно ищут вшей. Школьный сторож, гном Сысой, Тут же рядышком с женой — Ткнул в колени к ней руно И разлегся, как бревно. Увидав такой пейзаж, Я замедлил свой вояж И невольно проронил: «Ты бы голову помыл!» Но язвительный Сысой, Дрыгнув пяткою босой, Промычал из-под плеча: «Эка, выдумал!.. Для ча?» <1911> Кривцово

СООБЩА *

«Отчего такая радость У багровских мужиков?» — «В заказном лугу поймали Нижнедарьинских коров». «Ну и что ж?» — «А очень просто: За потраву — четвертной». «Получили?» — «Уж по-лу-чат! Под него вот и пропой». «Отчего же их так много?» — «Эх ты, милая душа,— Нижнедарьинцы ведь тоже Пропивают сообща!» <1911>

ПРЯНИК *

Как-то, сидя у ворот, Я жевал пшеничный хлеб,            А крестьянский мальчик Глеб,            Не дыша, смотрел мне в рот. Вдруг он буркнул, глядя в бок: «Дай-кась толичко и мне!»            Я отрезал на бревне            Основательный кусок. Превосходный аппетит! Вмиг крестьянский мальчик Глеб,            Как акула, съел свой хлеб            И опять мне в рот глядит. «Вкусно?» Мальчик просиял: «Быдто пряник! Дай ищо!»            Я ответил: «Хорошо»,            Робко сжался и завял… Пряник?.. Этот белый хлеб Из пшеницы мужика —            Нынче за два пятака            Твой отецмне продал, Глеб. <1911>

ПЕСНЯ *

Багровое солнце косо Зажигало откосы, стволы и небесные дали, Девки шли с сенокоса И грабли грозно вздымали. Красный кумач и красные лица! Одна ударяла в ведро, А вся вереница Выла звериную песню. Если б бить, нажимая педали, Слоновым бивнем По струнам рояля, Простоявшего сутки под ливнем,— Зазвучала б такая же песня! О чем они пели — не знаю, Но к их горячему лаю, Но к их махровому визгу До боли вдруг захотелось пристать. Нельзя! Засмеют! Красный кумач и красные лица, Красный закат. Гремит, ликуя, ведро, Звуки, как красная кровь… О, как остро, Непонятною завистью ранена, Наслаждалась душа,— Душа горожанина, У которой так широки берега наслажденья От «Золота Рейна» До звериного гиканья девок… <1911> Кривцово вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться