БОДРЫЙ СМЕХ *

…песню пропойте, Где злость не глушила бы смеха — И вам, точно чуткое эхо, В ответ молодежь засмеется. Из письма «группы киевских медичек» к автору Голова, как из олова. Наплевать! Опущусь на кровать И в подушку зарою я голову И закрою глаза. Оранжево-сине-багровые кольца Завертелись, столкнулись и густо сплелись, В ушах золотые звенят колокольцы, И сердце и ноги уходят в черную высь, Весело! Общедоступно и просто: Уткнем в подушку нос и замрем — На дне подушки, сбежав с погоста, Мы бодрый смех найдем. Весело, весело! Пестрые хари Щелкают громко зубами, Проехал черт верхом на гитаре С большими усами.            Чирикают пташки,            Летают барашки,            Плодятся букашки, и тучки плывут.            О грезы! О слезы!            О розы! О козы!            Любовь, упоенье и ра-до-стный труд Весело, весело! В братской могиле Щелкайте громче зубами. Одни живут, других утопили, А третьи — сами.            Три собачки на дворе            Разыграли кабаре:            Широко раскрыли пасти            И танцуют в нежной страсти.            Детки прыгают кругом            И колотят псов прутом.            «У Егора на носу            Черти ели колбасу…» Весело, весело, весело, весело! Щелкайте громче зубами. Одни живут, других повесили, А третьи — сами… Бесконечно-милая группа божьих коровок! Киевлянки-медички! Я смеюсь на авось. Бодрый смех мой, может, и глуп и неловок Другого сейчасне нашлось. Но когда вашу лампу потушат, И когда вы сбежите от всех, И когда идиоты задушат Вашу мысль, вашу радость и смех,— Эти вирши, смешные и странные Положите на ноты и пойте, как пьяные: И тогда, о смею признаться, Вы будете долго и дико смеяться! <1910>

ВО ИМЯ ЧЕГО? *

           Во имя чего уверяют, Что надо кричать — «рад стараться!»?            Во имя чего заливают Помоями правду и свет?            Ведь малые дети и галки Друг другу давно рассказали,            Что в скинии старой лишь палки Да тухлый, обсосанный рак…            Без белых штанов с позументом Угасло бы солнце на небе?            Мир стал бы без них импотентом? И груши б в садах не росли?..            Быть может, не очень прилично Средь сладкой мелодии храпа            С вопросом пристать нетактичным: Во имя, во имя чего?            Но я ведь не действую скопом: Мне вдруг захотелось проверить,            Считать ли себя мне холопом Иль сыном великой страны…            Чины из газеты «Россия», Прошу вас, молю вас — скажите            (Надеюсь, что вы не глухие), Во имя, во имя чего?! <1911>

УТЕШЕНИЕ *

           В минуты, Когда, озираясь, беспомощно ждешь перемены,            Невольно Скуратова образ всплывает, как призрак гангрены…            О счастье, Что в мир мы явились позднее, чем предки!            Все лучше По Чехову жить, чем биться под пытками в клетке…            Что муки Духовных застенков, смягченных привычной печалью,            Пред адом Хрустящих костей и мяса под жадною сталью?            У нас ведь Симфонии, книги, поездки в Европу… и Дума —            При Грозном Так страшно и так бесконечно угрюмо…            Умрем мы, И дети умрут, и другое придет поколенье —            В минуты Повышенных, новых и острых сомнений            Вновь скажут Они, озираясь с беспомощным смехом угрюмым:            «О счастье, Что мы родились после той удивительной Думы!            Все лучше К исканиям новым идти, томясь и срываясь,            Чем, молча, Позором своим любоваться, в плену задыхаясь». <1911>

БИРЮЛЬКИ *

Лекционная религия пудами прибывает. На безверье заработать можно очень хорошо. Современные банкроты испугались беспроблемья — Отрыгнув Проблему Пола, надо ж что-нибудь жевать! Много есть на свете мяса, покупающего книги, Заполняющего залы из-за месячных проблем. Кто-то хитрый и трусливый первый крикнул рыбье слово, И сбежались остальные, как на уличный скандал! Успокоиться так любо! Дай им с формулами веру, С иностранными словами, с математикой тоски. Брось им кость для нудных споров о Великом Незнакомце Эта тема бесконечна для варьяций индюков. Как приятно строить мостик из бездарных слов и воплей И научно морщить брови, и мистически сопеть… И с куриным самомненьем сожалеть о тех «незрячих», Кто, закрыв лицо руками, целомудренно молчит. С авиатикою слабо… И уже надоедает Каждый день читать, как Игрек грудь и череп раздробил… От идей слова остались, а от слов остались буквы — Что нам стоит! Можно к Небу на безверье полететь. На Шаляпина билеты достают одни счастливцы. Здесь же можно за полтинник вечность щупать за бока! Мой знакомый, Павел Стружкин, замечательная личность: Он играет на бильярде, как армейский капитан. Двести двадцать слов он знает на российском диалекте И завязывает галстук на двенадцать номеров. Но вчера я на заборе увидал с тоской афишу: Павел Стружкин. «Бог и вечность».                                                                     Бедный Тенишевский зал! Вам смешно? А мне нисколько. Я его не буду слушать, Ну а вам не удержаться, мой читатель дорогой… Можно вволю посмеяться, покричать, побесноваться — Кой-кому сия проблема заменяет даже цирк. «Скучно жить на белом свете!» — Это Гоголем открыто, До него же — Соломоном, а сейчас — хотя бы мной. <1910> вернутьсявернутьсявернутьсявернуться