ДВА ЖЕЛАНИЯ *

I Жить на вершине голой, Писать простые сонеты… И брать от людей из дола Хлеб, вино и котлеты. II Сжечь корабли и впереди, и сзади, Лечь на кровать, не глядя ни на что, Уснуть без снов и, любопытства ради, Проснуться лет чрез сто. <1909>

БЫТ

ОБСТАНОВОЧКА *

Избежать всего этого нельзя, но можно презирать все это.

Сенека. «Письма к Люцилию» Ревет сынок. Побит за двойку с плюсом.              Жена на локоны взяла последний рубль.              Супруг, убитый лавочкой и флюсом,              Подсчитывает месячную убыль. Кряхтят на счетах жалкие копейки:              Покупка зонтика и дров пробила брешь,              А розовый капот из бумазейки              Бросает в пот склонившуюся плешь. Над самой головой насвистывает чижик              (Хоть птичка Божия не кушала с утра).              На блюдце киснет одинокий рыжик,              Но водка выпита до капельки вчера. Дочурка под кроватью ставит кошке клизму,              В наплыве счастия полуоткрывши рот,—              И кошка, мрачному предавшись пессимизму,              Трагичным голосом взволнованно орет. Безбровая сестра в облезшей кацавейке              Насилует простуженный рояль,              А за стеной жиличка-белошвейка              Поет романс: «Пойми мою печаль…» Как не понять?! В столовой тараканы,              Оставя черствый хлеб, задумались слегка,              В буфете дребезжат сочувственно стаканы              И сырость капает слезами с потолка. <1909>

МЯСО *

(Шарж)

Брандахлысты в белых брючках В лаун-теннисном азарте Носят жирные зады.             Вкруг площадки, в модных штучках,             Крутобедрые Астарты,             Как в торговые ряды, Зазывают кавалеров И глазами, и боками, Обещая все для всех.             И гирлянды офицеров,             Томно дрыгая ногами,             «Сладкий празднуют успех». В лакированных копытах Ржут пажи и роют гравий, Изгибаясь, как лоза,—             На раскормленных досыта             Содержанок, в модной славе,             Щуря сальные глаза. Щеки, шеи, подбородки, Водопадом в бюст свергаясь, Пропадают в животе,             Колыхаются, как лодки,             И, шелками выпираясь,             Вопиют о красоте. Как ходячие шнель-клопсы, На коротких, пухлых ножках (Вот хозяек дубликат!)             Грандиознейшие мопсы             Отдыхают на дорожках             И с достоинством хрипят. Шипр и пот, французский говор… Старый хрен в английском платье Гладит ляжку и мычит.             Дипломат, шпион иль повар?             Но без формы люди — братья —             Кто их, к черту, различит?.. Как наполненные ведра, Растопыренные бюсты Проплывают без конца —             И опять зады и бедра…             Но над ними, — будь им пусто,—             Ни единого лица! <1909>

МУХИ *

На дачной скрипучей веранде Весь вечер царит оживленье. К глазастой художнице Ванде Случайно сползлись в воскресенье             Провизор, курсистка, певица,             Писатель, дантист и девица. «Хотите вина иль печенья?» Спросила писателя Ванда, Подумав в жестоком смущенье: «Налезла огромная банда!             Пожалуй, на столько баранов             Не хватит ножей и стаканов». Курсистка упорно жевала. Косясь на остатки от торта, Решила спокойно и вяло: «Буржуйка последнего сорта».             Девица с азартом макаки             Смотрела писателю в баки. Писатель, за дверью на полке Не видя своих сочинений, Подумал привычно и колко: «Отсталость!» И стал в отдаленье,             Засунувши гордые руки             В трик о вые стильные брюки. Провизор, влюбленный и потный, Исследовал шею хозяйки, Мечтая в истоме дремотной: «Ей-богу! Совсем как из лайки…             О, если б немножко потрогать!»             И вилкою чистил свой ноготь. Певица пускала рулады Все реже, и реже, и реже. Потом, покраснев от досады, Замолкла: «Не просят! Невежи…             Мещане без вкуса и чувства!             Для них ли святое искусство?» Наелись. Спустились с веранды К измученной пыльной сирени. В глазах умирающей Ванды Любезность, тоска и презренье —             «Свести их к пруду иль в беседку?             Спустить ли с веревки Валетку?» Уселись под старой сосною. Писатель сказал: «Как в романе…» Девица вильнула спиною, Провизор порылся в кармане             И чиркнул над кислой певичкой             Бенгальскою красною спичкой. <1910> вернутьсявернутьсявернутьсявернуться