Во дни борьбы Нет ни разлада, ни уныния И все в природе, как всегда: Все те ж на небе ризы синие И звезд алмазных череда. Все с той же грустью усладительной На землю льется лунный свет, Все к той же цели ослепительной За солнцем мчится рой планет. И так же с веток листья падают, Чтоб новым листьям место дать, – И всюду нас в природе радуют Закон, согласье, благодать… Октябрь 1919 Москва На пляже Нашатавшись по грязным притонам, Опозорив себя в кабаках, Нынче глупым, невинным тритоном Я лежу на прибрежных песках. Вижу женщин в купальных костюмах, Голых ног розовеющий цвет, Но ни смуты в разнеженных думах, Ни желаний пылающих нет! Август 1913 Териоки Безжеланная любовь Навсегда ушла любимая – И в душе царит покой, Снова тело нелюдимое Наслаждается собой. Нет ни боли в нем, ни страстности, Ни стремленья обладать. Сладко стынуть в тихой ясности, Не желать, не ожидать. Я не скуп: придет любимая – Вновь я сердце разбужу, Тело, похотью томимое, С телом пламенным свяжу. Не придет – я так же радостно Одиночество приму, – Жить на свете белом сладостно И с людьми, и одному! Февраль 1915 Петербург Тоска по родине Я сын мулатки и француза, Родился я на корабле; Мне поцелуй священный муза Напечатлела на челе. Попав в Париж, забыл я скоро Родимый мой Мадагаскар, И сладок стал мне яд позора И оргий бешеных угар. В ночных загаженных вертепах, Абсентом горло опалив, Под звуки песенок нелепых Я был беспечен и счастлив. А после пьянства — спозаранка Сонет изящный был готов, И получал я по два франка За строчку сделанных стишков. Так, не любя и не страдая, Быть может, долго жил бы я, Когда б не встреча роковая, Когда бы не судьба моя! На сцене, в маленьком шантане Увидел женщину я раз И, полн таинственных желаний, Свести с неё не мог я глаз. Она густым контральто пела, Я слов её не понимал, Но вся душа во мне горела И руки я, дрожа, сжимал. Она едва ль была красива, Но на вопрос мой, кто она, — Ответила: «Тананариво!» — И стал я пьян, как от вина. С тех пор не знаю я покоя, Я бросил сумрачный Париж, Где все и всё вокруг чужое — Дворцы, слова и гребни крыш. Теперь я жду лишь парохода, Чтоб плыть скорей в Мадагаскар, Где ждет меня любовь, свобода И новых, дивных песен дар! Сентябрь 1913, Петербург В Австралии Часто копишь деньги, –копишь долго и с трудом,Да в живот продажной девке вдруг иСпустишь всё дотла.Архилох Под солнцем овцы дремлют тупо, Шалаш мой душен, словно печь, Роняет время капли скупо И нечем мне себя развлечь. Я думал, будучи в дороге: Увижу резвых кенгуру, И гор неведомых отроги, И темнокожих дев игру. Но кенгуру ушли в пустыни, Мечтам моим пришлось отцвесть – И в австралийских дебрях ныне, Как и в Европе, надо есть. Приехав, я в Мельбурне шумном В один веселый дом попал, Напился пьян и, став безумным, Роман с девицей завязал. Она пила, как воду, виски, Курила много папирос, Болтала что-то по-английски И морщила забавно нос. Но я столь жгучих наслаждений Не знал в парижском кабаре, Всю ночь нам пел разврата гений И смолк на утренней заре. Я кошелек, грустя, пощупал: Увы! там не было монет… Сиял небесный синий купол, Часы звонили на обед… И вот слугою скотовода Живу один, среди овец, Далек Мельбурн, любовь, свобода – И денег не пришлет отец. Томлюсь в моем уединеньи, Тоскую в знойной тишине, Порой пишу стихотворенья О милой, о родной стране. О даме, встреченной в Мельбурне, Мечтаю до потери сил: Я не видал очей лазурней, Я женщин жгучей не любил! Как только месячную плату За труд мой адский получу, Опять восторгу и разврату Себя я радостно вручу. Лаская пламенные груди, Целуя алые уста, Забуду я часы безлюдий, Забуду я, как жизнь пуста! Январь 1915 Петербург