Бертран де Борн

(последняя четверть XII в.)[202]

Донна! Право, без вины…[203]

I Донна![204] Право, без виныПокарали вы меня,Столь сурово отстраня, —Где ж моя опора?5 Мне не знатьСчастья прежнего опять!Сердце я лишь той отдам,Что красой подобна вамЕсли ж не найду такую,10 То совсем я затоскуюII Но красавиц, что равныБыли б вам, весь мир пленяБлеском жизни и огня,Нет как нет! Коль скоро15 Вам под статьНи единой не сыскать,Я возьму и здесь и тамВсе у каждой по частямИ красавицу иную20 Обрету я – составнуюIII Самбелида![205] Вы должныДать румянец ярче дня,Очи, что горят, маня Страстной негой взора25 (Больше взятьМог бы – и не прогадать!)А красавицы устамРечь Элизы[206] я придам,Чтоб, беспечно с ней толкуя,30 Разогнал свою тоску я.IV. Плечи будут ей даныИз Шале, – и на коняСяду вновь, его гоня,Чтобы к ряду, споро35 Все собрать,В Рокакорт не опоздать.Пусть Изольдиным кудрям[207]Предпочтенье дал Тристрам,[208]Но, Изольдины минуя,40 У Агнесы[209] их возьму я.V. Аудиарда![210] ХолодныВы ко мне, но, сохраняСвойство миловать, казня,Хоть красу убора45 Дайте взятьИ девиз: «Не изменять!»Лучше Всех![211] Похищу самШейку, милую очам, —Я так нежно расцелую50 Красоту ее нагую!VI. Зубки чудной белизны,Всех улыбкой осеняя,Даст Файдида.[212] БолтовняС ней мила, но скоро55 В путь опять!Донна Зеркальце[213] мне датьСтан должна, столь милый нам,Смех свой, сладостный ушам, —Помню я пору былую,60 Шутки с ней напропалую.VII. Вы же, Донна, вы вольны,Всех собою заслоня,Но восторгов не ценя,Дать приказ – без спора65 ПерестатьВас любить, в вас мечтать.Нет! Хоть предан я скорбям,Сердце я лишь вам отдам!Как своей наименую70 Эту двину составную?

Арнаут Даниель

(годы творчества – 1180–1210)[214]

На легкий, приятный напев…[215]

I. На легкий, приятный напевСлова подобрав и сложив,Буду я их шлифовать,Чтоб они правдой сияли.5 В этом любовь мне поможет —В Донне чудесный истокДоблестей я обретаю.II. Смотрю на нее, онемевИ сердце к ней так устремив,10 Что и в груди не сдержать,Если 6 на нем не лежалиДумы о тон, что умножитВласть надо мною в свой срок, —Только о том и мечтаю!15 III. Готов я, любви восхотев,Жечь свечи и масло олив,Тысячи месс отстоять,Лишь бы мне счастие дали.Пусть мне Люцерну[216] предложат, —20 Светлой головки кивокЯ на нее не сменяю.IV. Любовью такой возгорев,Сердца наши соединив,Я Донною б мог обладать,28 Лишь не было б Донне печали.Одно мое сердце тревожит:Я к Донне попался в силокИ все, что имею, – теряю.V. На папском престоле воссев30 Иль царственный Рим покорив,Все соглашусь потерять, Только б надеяться дале,Что поцелует, быть может, —Иначе – ведает бог! —35 Нет ей и доступа к раю.VI. Мученья любви претерпев,Я свой не смиряю порыв!Стал и друзей избегать,Чтоб рифмовать не мешали.40 Тот, кто мотыгой корежитПоле, не так изнемог!Словно Монкли,[217] я страдаю.VII. Так Даниель подытожит:Зайцев мне травит бычок,[218]45 Ветер я впрок собираю.

Монах из Монтаудона

(годы творчества 1180–1213)[219]

Я к Господу как-то попал…[220]

I. Я к Господу как-то попалВижу – его обступили.Статуи в гневе вопили,Чтоб он наших донн обуздал:5 На краски вскочила цена, —Все больше идет их для донн,А статуям храмов – урон,Их лики бледней полотна!II. Мне бог, обернувшись, сказал:10 – Жены, монах, нагрешили,Статуи красок лишили, – Их облик святой облинялСмотри, как вот эта бледна!Почаще всходи на амьон,15 Громи их, повапленных жен!Для кары пришли времена.Ill – Господь, – я ему отвечал,Сами вы донн сотворили,Сами красой одарили26 Еще при начале начал.А если краса им данаДля донн красоваться – закон.Урон-то святым нанесен,Но краска и доннам нужна!25 IV. – Монах, ты в нечестие впал!Речи твои не грешны ли,Чтобы творения белиПрекрасней, чем я замышлял?Недолго цветет их весна, —30 Ведь смертный стареть обречен, —Но краской обман совершен:Глядишь – а старзха юна!V. – Господь, вам совет бы я дал:Вы в своей славе и силе35 Крашеных донн невзлюбили, —Так кто ж вам продолжить мешалИх юность до вечного сна?А лучше бы, – я убежден, —Земля до скончанья времен40 Всей краски была лишена!VI. – Монах, я и слушать устал!Разум утратил ты илиЖены тебя совратили,Что ты их оправдывать стал?45 Нет! Женам да будет сполнаПриродный их вид возвращен.Хоть красками лик испещрен,Сотрет их прекрасно слюна.VII. – Господь, я бы с ними пропал:50 Так уж носы набелили,Столько румян наложили,Что я бы слюней не набрал!Хоть дело мое – сторона,Но кто красотой обделен,55 Прикрасу искать принужден, —Какая ж на доннах вина?VIII. – Монах, но прикраса грешна:Ведь каждый, кто ей обольщен,В распутство уже вовлечен,60 И тешится тем Сатана.[………………………………………………………………][221]IX. – Господь, но Монфора жена[222]79 Сдаюсь, коль скажет, смущена,Слюнявить ее не резон:Живая в ней прелесть видна!вернуться

202

Рыцарь, владевший совместно с братом укрепленным замком Альтафорт (з современной Дордони). Данте хвалит его как талантливого поэта, певца войны («О народном красноречии», II, II, 9), говорит о его щедрости («Пир», IV, XI, XIV), подвергает его тягчайшему наказанию за грехи среди «злосоветчиков» в восьмом круге ада («Ад», XXVIII, 118–122). По старопровансальской легенде владелец Альтафорта играл решающую роль в политических событиях своего времени и был чуть ли не единоличным виновником кровавой междоусобицы, разыгравшейся во французских владениях Плантагенетов. Однако действительная роль Бертрана де Борна была не столь значительной: он в качестве мелкого сеньора выступал на стороне одной из соперничающих феодальных клик и писал воинственные стихотворения, заслонившие другие его произведения, – традиционные любовные кансоны. После весьма бурной жизни поэт ушел в монастырь, где и умер в 1210 г.

вернуться

203

Р. – С. 80, 12. Это так называемая кансона о «состав-ион донне», вызвавшая у трубадуров немало подражании. Оригинальность этой песни в том, что, расточив ряд лестных слов по поводу красоты множества донн, Бертран де Борн заключает, что вся эта красота, собранная воедино, не может его утешить в потере одной-единственной Донны, его отвергающей.

вернуться

204

Донна – по утверждению средневекового «биографа», это Маэ де Монтаньяк из знатного рода Тюреннов.

вернуться

205

Самбелида – «сеньяль» неизвестной дамы.

вернуться

206

Элиза – это Элиза де Монфор, знатная дама из рода Тюреннов.

вернуться

207

Знаменитая героиня «Романа о Тристане» обладала прекрасными «золотыми» волосами.

вернуться

208

Тристрам – т. е. Тристан, герой знаменитой средневековой легенды.

вернуться

209

Агнеса – это виконтесса де Рокакорт (современный Рошешуар).

вернуться

210

Аудиарда – по-видимому, Аудиарда де Маламор.

вернуться

211

Лучше Всех – сеньяль Гюискарды де Бельджок.

вернуться

212

Файдида – сеньяль неизвестной дамы.

вернуться

213

Донна Зеркальце – прозвище (т. е. сеньяль) какой-то знатной дамы.

вернуться

214

Поэт был родом из городка Риберака, в Дордонн. По утверждению средневекового «биографа», он был сыном дворянина, но увлекался «наукой», т. е. знаниями и навыками поэтического творчества, и стал трубадуром. Арнаут Даниель был одним из самых ярких и прославленных представителей поэзии «темного стиля». Данте («Чистилище», XXVI) называет его «лучшим ковачом родного слова». По мнению Петрарки, «его новые и прекрасные речи все еще приносят честь его родине».

вернуться

215

Р. – С. 29, 10. В этой кансоне выражена довольно распространенная в лирике трубадуров, но кощунственная для того времени мысль, будто бы дама лишится райского блаженства за отказ в «милостях любви»; на эту тему мы встретим у провансальских поэтов множество весьма темпераментных заявлений; посмертные муки «жестокосердных красавиц» описываются и в нелирических куртуазных текстах. Тема эта получила дальнейшее развитие в Италии эпохи Возрождения у Боккаччо и Ариосто.

вернуться

216

Люцерна – город в Испании.

вернуться

217

Монкли – по-видимому, имя героя не дошедшего до нас любовного романа.

вернуться

218

Поэт прибегает к парадоксу, иллюстрирующему и трудности любви, и сложность поэтического мастерства.

вернуться

219

По сведениям средневекового «биографа», поэт был монахом в Орильяке (современный департамент Канталь), затем приором в Монтаудонском монастыре, местоположение которого не установлено. Поэту приписывают 17 песен, что немало для плохо сохранившегося наследия провансальских трубадуров.

вернуться

220

Р. – С. 305, 7. Стихотворение принадлежит к жанру «фиктивной тенсоны» (разговор или спор с воображаемым собеседником). Изобличаемое в стихотворении употребление косметических средств воспринималось в Средние века и вплоть до эпохи Возрождения, во-первых, как обман, во-вторых, как нарушение прерогатив господа бога (см. у Шекспира слова Гамлета: «Слышал я и про ваше малевание вполне достаточно; бог дал вам одно лицо, а вы себе делаете другое…» – акт III, сц. 2).

вернуться

221

Некоторые рукописи содержат далее два четверостишия совершенно непристойного содержания. При переводе они выпущены.

вернуться

222

Монфора жена – т. е. Элиза де Монфор, упоминавшаяся Бертраном де Борном.