Когда Джим стал будить меня в четыре часа утра на вахту, он спросил:

– Гек, как ты думаешь, попадутся нам еще короли по дороге?

– Нет… Думаю, что вряд ли.

– Ну, тогда еще ничего, – говорит он. – Один или два туда-сюда, этого нам за глаза хватит. Наш всегда пьян как стелька, да и герцог тоже хорош.

Оказывается, Джим просил герцога сказать что-нибудь пофранцузски – так только, чтобы послушать, на что это похоже, но тот сказал, что так давно живет в Америке и столько перенес несчастий, что совсем позабыл французский язык.

Глава XXI

Солнце уже взошло, но мы плыли все дальше и не останавливались на привал.

Скоро встали и король с герцогом, кислые и хмурые с похмелья, но после того как они окунулись в воду и выкупались, им стало много легче.

После завтрака король уселся на краю плота, разулся, закатал штаны до колен, опустил ноги в воду прохлаждения ради и, закурив трубочку, стал учить наизусть «Ромео и Джульетту». После того как он вытвердил свою роль, они с герцогом стали репетировать вместе. Герцог учил короля и заставлял его повторять каждую реплику, вздыхать, прикладывать руку к сердцу и в конце концов сказал, что получается недурно. «Только, – говорит, – напрасно вы ревете, как бык: „Ромео!“ – вот этак; вы должны говорить нежно и томно: вот так: „Ро-омео!“ Ведь Джульетта кроткая, милая девушка, совсем еще ребенок, она не может реветь, как осел».

А потом они вытащили два длинных меча, которые герцог выстрогал из дубовых досок, и начали репетировать поединок; герцог сказал, что он будет Ричард III. И, право, стоило посмотреть, как они топали по плоту ногами и наскакивали друг на друга.

Довольно скоро король оступился и упал в воду; после этого они сделали передышку и стали друг другу рассказывать, какие у них бывали в прежнее время приключения на этой самой реке.

После обеда герцог сказал:

– Ну, Капет, представление, знаете ли, у нас должно получиться первоклассное, поэтому надо, я думаю, что-нибудь к нему добавить. Во всяком случае, надо приготовить что-нибудь на «бис».

– А что это значит – на «бис»?

Герцог объяснил ему, а потом говорит:

– Я исполню на «бис» шотландскую или матросскую пляску, а вы… постойте, надо подумать… Ага, вот оно!.. Вы можете прочитать монолог Гамлета.

– Чего это – Гамлета?

– Монолог Гамлета! Ну как же – самое прославленное место из Шекспира! Высокая, высокая вещь! Всегда захватывает зрителей. В книжке у меня его нет – у меня всего один том, – но, пожалуй, я могу восстановить его по памяти. Похожу немножко по плоту, посмотрю, нельзя ли вызвать эти строки из глубин воспоминания…

И он принялся расхаживать по плоту взад и вперед, страшно хмурясь, и то поднимал брови кверху, то прижимал руку ко лбу, отшатываясь назад со стоном, то вздыхал, то ронял слезу.

Смотреть на него было просто занятно.

В конце концов он все вспомнил и позвал нас слушать. Стал в самую величественную позу, одну ногу выдвинул вперед, руки поднял кверху, а голову откинул назад, глядя в небо, и пошел валять: он и зубами скрипел, и завывал, и бил себя в грудь, и декламировал, – одним словом, все другие актеры, каких я только видел, и в подметки ему не годились.

Вот этот монолог. Мне ничего не стоило его запомнить – столько времени герцог натаскивал короля;

Быть или не быть? Вот в чем загвоздка! Терпеть ли бедствия столь долгой жизни, Пока Бирнамский лес пойдет на Дунсинан, Иль против моря зол вооружиться? Макбет зарезал сон, невинный сон, Вот отчего беда так долговечна! И мы скорей снесем земное горе, Чем убежим к безвестности за гробом. Дункана ты разбудишь! Что ж, пускай Кто б стал терпеть обиды, злобу света, Тиранов гордость, сильных оскорбленья, В одеждах траурных, как подобает, Когда в ночи разверзнутся могилы, Страна безвестная, откуда нет пришельцев, И гаснет цвет решимости природной, Бледнея перед гнетом размышленья. И тучи, что над кровлями нависли, Уходят, словно кошка в поговорке, Удел живых… Такой исход достоин Желаний жарких. Умереть – уснуть. О милая Офелия! О нимфа! Сомкни ты челюсти, тяжелые, как мрамор, И в монастырь ступай!9

Ну, старику эта штука понравилась, он очень скоро выучил ее наизусть и читал так, что лучше и не надо. Он словно нарочно для этого родился, а когда набил себе руку и разошелся вовсю, то можно было залюбоваться, как у него это получается: когда он декламировал, он рвал и метал, просто из кожи лез.

При первом же удобном случае герцог напечатал театральные афиши, и после того у нас на плоту дня два или три была сущая неразбериха – все время только и знали, что сражались на мечах да репетировали, как это называлось у герцога.

Однажды утром, когда мы были уже в самой глубине штата Арканзас, впереди, в излучине реки, вдруг показался какой-то захудалый городишко. Не доезжая до него трех четвертей мили, мы спрятали плот в устье какой-то речки, так густо обросшей кипарисами, что она походила больше на туннель. Все мы, кроме Джима, сели в лодку и отправились в город – поглядеть, нельзя ли тут дать представление.

Нам здорово повезло: нынче днем в городе должен был выступить цирк, и из деревень уже начал съезжаться народ – верхом, и на дребезжащих повозках. Цирк должен был уехать к вечеру, так что наше представление пришлось кстати и могло иметь успех. Герцог снял залу суда, и мы пошли расклеивать афиши. Вот что на них было напечатано:

ВОЗРОЖДЕНИЕ ШЕКСПИРА!!!

ИЗУМИТЕЛЬНОЕ ЗРЕЛИЩЕ!

Только один спектакль!

ЗНАМЕНИТЫЕ ТРАГИКИ Давид Гаррик Младший7 из театра «Друри-Лейн» в Лондоне и Эдмунд Кин-Старший из Королевского театра «Уайтчепел, Пудинг-лейн, Пиккадилли, Лондон, и из Королевских театров в Европе в своем непревзойденном шекспировском театре под названием СЦЕНА НА БАЛКОНЕ из „Ромео и Джульетты“!!!

Ромео – мистер Гаррик.

Джульетта – мистер Кин.

При участии всей труппы!

Новые костюмы, новые декорации, новая постановка!

А также захватывающий, неподражаемый и повергающий в ужас поединок на мечах из «Ричарда III»!!!

Ричард III – мистер Гаррик.

Ричмонд – мистер Кин.

А также (по просьбе публики) бессмертный монолог Гамлета!!!

В исполнении знаменитого КИНА!

Выдержавший 300 представлений в Париже!

Только один спектакль!

По случаю отъезда на гастроли в Европу!

Вход – 25 центов; для детей и прислуги – 10 центов»

Мы пошли шататься по городу. Почти все лавки и дома здесь были старые, рассохшиеся и испокон веку некрашеные; все это едва держалось от ветхости. Дома стояли точно на ходулях, фута на три, на четыре от земли, чтобы река не затопила, когда разольется. При домах были и садики, только в них ничего не росло, кроме дурмана и подсолнуха, да на кучах золы валялись рваные сапоги и башмаки, битые бутылки, тряпье и помятые ржавые жестянки. Заборы, сколоченные из разнокалиберных досок, набитых как попало одна на другую, покривились в разные стороны, и калитки в них держались всего на одной петле – да и та была кожаная. Кое-где они были даже выбелены, – видно, в давние времена, может, еще при Колумбе, как сказал герцог. Обыкновенно в садиках рылись свиньи, а хозяева их оттуда выгоняли.

вернуться

9

Искаженный стих из «Гамлета». Далее следует бессмысленный набор стихов, взятых из различных произведений Шекспира.

вернуться

7

Давид Гаррик (1717-1779) – выдающийся анг– лийский актер, один из основоположников реализма в европейском театре. Играл в тридцати пяти пьесах Шекспира.