Может быть, Ангмар не лгал тогда — и посмертие людей — просто — напросто слияние с Эру? И сейчас сознание погаснет совсем и… что?

Но и любопытства не было. Не было любопытства у него — сотканного из любопытства, неспособного от него отрешиться даже перед лицом гибели, как уже было не раз доказано. И это, пожалуй, напугало бы Пашку…

…но и страха не было.

И, когда он совсем уже готов был кануть в окружающую бездну, из ниоткуда — и отовсюду — зазвучал девичий голос…

_ — _Усни,_там…_далеко_над_нами_буки_ _Сплели_узор_из_веток_светлых,_ _Как_мы_сплетаем_наши_руки._ _И_соловьев_влюбленных_трели_ _Свивает_песня_менестреля,_ _С_дрожащим_голосом_свирели._ _О_Мелет!_ _Усни,_мой_плащ_тебя_согреет._ _Чисты_хранящих_сон_твой_лица._ _И_в_звездном_свете_серебрится_ _Пыль_кружевная_водопадов._ _Цветы_осыпают_пыльцу_ _На_чуть_золотые_косы._ _Я_звезды_тебе_принесу_ _В_предутренних_чистых_росах._ _О_Мелет!_ _Смеется_ручей,_ _Весна_пролетит._ _Не_догонишь,_ _Я_песню_сыграю_тебе._ _Ты_в_танце_венок_уронишь.[47]

…Гарав открыл глаза.

Было утро.

В высокое окно с двойным стрельчатым разрезом, разделённое тонкой колонной в виде раскинувшего ветви дерева, лилось солнце, залетал тёплый ветерок и заглядывала зелёная листва.

Пела какая — то птица — звонко и монотонно.

Белый — даже, казалось, светящийся — навес над широкой постелью, в которой лежал под тонким покрывалом Гарав, поддерживали тоже сделанные в виде древесных стволов, только деревянных, балясины.

На краю кровати сидела и трогала струну арфы — снова и снова — Мэлет. И золотые локоны полускрывали её лицо, падая на гриф.

Это была не птица — звучала струна её арфы.

— Мэлет? — Гарав привстал на локтях.

Эльфийка подняла глаза.

— Мэлет, — повторил мальчишка.

— Ты жив, — губы Мэлет тронула улыбка.

— Я умирал? — удивился Гарав. И — вспомнил сразу всё. Откинулся в постель и закрыл локтем глаза. Потом — осторожно подсунул свободную руку под себя. Пальцы нащупали не шрам — участок нежной молодой кожи. Но сомнений не оставалось — именно сюда вошла стрела.

— Ты почти умер, — Мэлет поставила арфу на пол и положила руки на плечи человеческого мальчика. Гарав напрягся, дёрнулся даже… но потом расслабился. Фиалковые глаза были совсем близко, и в них хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь.

— Где я? — одними губами спросил он. Мэлет улыбнулась, и Гарав ощутил её чистое, тёплое дыхание:

— Карнингул. Имладрис. Раздол. Называй, как хочешь — это мой дом и дом моего отца.

— Глорфиндэйл вылечил меня? — напряжённо спросил Гарав и чуть повернул голову, пытаясь увидеть всю остальную комнату. Он хорошо помнил ставшие бешеными глаза могучего эльфа и свой страх — уффф… Нет, никого не было больше в округлой маленькой зале. Только из — за дверного проёма — ничем не прикрытого — слышалась отдалённая музыка. — Я… слышал твой голос. Там… Я давно здесь?

— Уже две недели, — эльфийка тронула волосы Гарава. Он нахмурился:

— Кто победил на бродах?

— Мы, — улыбнулась Мэлет. — Войско вернулось с победой. Укрепления ангмарцев в Рудауре разрушены, и твой рыцарь просил передать, что тебя ждёт награда, едва он вернётся. Они устраиваются лагерем в Пригорье.

— В Пригорье — это хорошо, — Гарав вспомнил Ганнель… и Тазар. — Мэлет, я…

— Я всё знаю, я видела твой путь в эти месяцы, — ласково сказала эльфийка. — Ты глупый, человек… Закрой глаза и поспи ещё. А потом тебе можно будет вставать. Закрывай глаза. Закрывай…

И Гарав закрыл глаза.

* * *

Туман пришёл вечером, когда они сидели в беседке и смотрели на золотую листву. Казалось, Раздол опустел — Гарав не видел ни одного эльфа, только временами слышал голоса и музыку. А завтра ему предстояло отправляться в Пригорье, и этот вечер в беседке был последним.

— Туман, — сказала Мэлет, вставая. — Я принесу плащи и вина… — она пошла к выходу из беседки и, оглянувшись, сказала, прежде чем ступить на укутанную туманом дорожку: — У меня будет сын. Я знаю.

И ушла.

Гарав негромко рассмеялся, раскинул руки по перилам, помотал головой. Пробормотал:

— Когда иссякают запасы вина, мешают забыться цена и вина, становится в тягость любая война… и все идет на… — а потом стал напевать вспомнившееся и переведённое ещё в Зимре:

_ — _Не_грусти,_безумный_полководец,_ _Мы_проиграем_эту_войну,_ _Уцелеет_только_мальчик — знаменосец,_ _Чтобы_Бог_простил_ему_одному_ _Нашу_общую_вину._ _И_будет_нам_счастье_и_чаша_покоя,_ _Рассветные_бденья_над_вечной_рекою,_ _Целительный_сон,_и_надежные_стены,_ _И_мир_неизменный._ _Не_трудись,_не_порти_новой_карты_ _Планами_беспочвенных_побед,_ _Растеряв_всех_нас_в_боевом_азарте,_ _Ты_идешь_упрямо_на_тот_свет,_ _Невзирая_на_запрет._ _Идущий_за_призраком_вечной_надежды_ _Взыскует_служение_в_белых_одеждах,_ _Открытие_врат_потайными_ключами,_ _Предел_без_печали._ _Мы_сдадимся_ангелам_без_боя:_ _Лучше_в_небо,_чем_такая_жизнь,_ _Знаменосца_не_возьмем_с_собою,_ _Ибо_жизнью_он_не_дорожит_ — _ _Знаменосец_должен_жить._ _Уходим_бесшумно_под_пологом_ночи,_ _Мальчишка_проснется_и_смерти_захочет,_ _Оставшись_один,_разуверится_в_Боге_ _В_начале_дороги…[48]

Туман заполнил беседку. Гарав вздохнул. Да, всё началось с тумана… или приснилось, что началось с тумана? Он написал руну — «Райдо»… вот такую…

вернуться

47

Песенный текст группы «Тамлин».

вернуться

48

Стихи Тэм Гринхилл.