Результат появился на экране еще раньше, чем Сэм отреагировал.

Цифра была вдвое больше, чем должна была бы быть.

– Ничего удивительного, что мне было трудно разгрызать все эти цифры во время стрельбы, – сказал Сэм. – Что это за мусор? Это не может быть просто программирование управления.

– Сомневаюсь, – ответил я.

– Дай-ка я попробую распечатать, посмотреть, что это такое. Черт! Почему-то я совсем не удивляюсь, что это не поддается распечатке.

– Ты слишком долго жил на свете. Переключи буфер на терминал панели управления, и дай я попробую.

Сэм так и сделал, и я набрал главное меню программ. Я пробовал различные варианты, чтобы выманить распечатку той массы байтов, которые заняли пространство в главной памяти, но не мог, хотя я получил их адрес и идентификацию программы.

– По крайней мере, у нее есть имя, – откомментировал Сэм.

– ВБМ 0001. Тебе это что-нибудь говорит?

– ВБМ что-то мне напоминает. Хотя, впрочем, не очень-то.

– Неудивительно. Ладно, посмотрим, что еще мы можем сделать. Как насчет этого?..

Через полчаса наш мешок с чудесами опустел, и наша главная память все еще была забита тем, что оказалось явной подрывной программой незаурядно крупных пропорций, которая упрямо отказывалась показаться или дать хотя бы намек, к чему она предназначена. Эта штука была везде. Точно так же, как она самовольно влезла в центральное процессорное устройство, она угнездилась и во вспомогательном банке файлов, но мы не могли точно сказать, где именно. Было такое ощущение, что она прописалась в мотеле и по чемодану оставила в каждой комнате. Эта штука отказывалась вступать в переговоры и отвечать на наши обращения к ней. Мы счистили ее из главной памяти, но она самовольно загрузилась, когда мы подключили снова банки памяти. А мы не могли вычеркнуть ее из вспомогательного хранилища файлов, потому что рисковали стереть что-то, что хотели сами сохранить. Мне стало не по себе от нашей беспомощности. В последней отчаянной попытке я провел два часа, кодируя диагностическую программу, которая, пусть даже и не в состоянии сказать мне, где именно сидит подкидыш, могла бы путем исключения сказать мне, где ее нет. Это не было обычной стандартной программой проверки. Эта программа не уступила бы управления и контроля ни одной другой программе, пока она действовала. Что она делала, когда включалась, оставалось загадкой. Если мотор был выключен, она совершенно бездействовала. Когда мы включили мотор, что-то произошло в системе удаления радиоактивных шлаков, но то, что происходило, было слишком тонко, чтобы мы могли это засечь.

После двух часов проверок я наконец смог обнаружить, что это могла быть за штука.

– Я бы сказала что это искусственный интеллект. Поколение десятое, может, и выше.

– Я тоже так и понял, – сказал Сэм, – что означает…

– Что у нас кто-то едет зайцем.