В ходе операции с 17 сентября по 2 октября 1939 г. Красная армия потеряла убитыми и умершими на этапах эвакуации 852 человека, пропавшими без вести 144 человека.

Для сравнения, в ходе конфликта на реке Халхин-Гол наши потери убитыми составили 6831 человек и пропавшими без вести 1143 человека. Итого потерь 996 и 7974 человек, то есть потери в локальном конфликте с Японией в 8 раз превысили потери в «войне».

Потери польских войск в ходе боёв с Красной армией были, несомненно, выше, чем советские, но точной цифры установить сейчас невозможно. С пленными же дело обстоит иначе. По официальным данным, Украинским фронтом в период с 17 сентября по 2 октября 1939 г. было взято в плен 392 334 человека, в том числе 16 723 офицера; Белорусским фронтом с 17 по 30 сентября 1939 г. было взято в плен 60 202 человека, из них 2066 офицеров[175].

События сентября 1939 г. имели крайне противоречивый характер. Поэтому любой журналист, получив соответствующий заказ, сможет представить её весёлой прогулкой РККА, в ходе которой польские солдаты с удовольствием сдавались красноармейцам, а те угощали их папиросами. А можно представить всю кампанию в виде тяжёлых, упорных и кровопролитных боёв. Что делать, ведь было и то и другое.

То же самое можно сказать и об отношении мирных жителей к приходу Красной армии. До 1990 г. у нас рассказывалось исключительно о триумфальных арках, сооружаемых местным населением, и толпах селян, радостно приветствовавших советские войска. Зато потом пошла какая-то чернуха, злодеи из НКВД начали расстреливать и отправлять в Сибирь десятки тысяч ни в чём не повинных граждан.

Как и во многих других случаях, истина лежит посередине между полярными точками зрения. К сожалению, пока ещё никто не проанализировал действия НКВД на занятых в 1939 г. территориях. Поэтому я обращусь к рассекреченным документам пограничных войск НКВД за сентябрь — октябрь 1939 г. Донесения эти предназначались руководству НКВД и, естественно, их невозможно рассматривать как пропагандистские материалы. Итак, одни цитаты:

17 сентября. Япмольский погранотряд. «Во время форсирования р. Вилия крестьяне Манжиричи оказали активную помощь, вытаскивая наши увязшие автомашины»[176].

«К 10. 00 на стражнице „Махайловка“ находился польский батальон, представители которого трижды приходили к границе и просили их забрать»[177].

18 сентября. Волочинский погранотряд. «В 21. 30 частями РККА заняты Сарны. Захваченные пленные в количестве 50 человек, из коих 3 офицера и 4 капрала, приконвоированы на заставу „Островок“. Штаб армейской группы РККА продвинулся в район Ровно… В подразделениях отряда находится до 600 человек пленных, к охране которых привлечён актив из местного населения»[178].

«В приграничном польском с. Токи, что против нашего с. Ожиговцы, осталась стрелецкая организация[179] численностью до 40 человек, имеющая оружие. Члены этой организации угрожают революционно настроенным гражданам.

В приграничных польских сёлах отмечается праздничное настроение. Население оказывает активную помощь в переправе обозов частей Красной Армии через р. Збруч»[180].

18 сентября. Олевский погранотряд. «В 10.30 на участке заставы „Островок“, в 60 км от границы, пограничным нарядом задержаны двое неизвестных, назвавшиеся лейтенантом германской армии Альштадтюком и Перенсом Фридрихом, и показали, что они якобы находились в плену у поляков, содержались в тюрьме м. Ракитно и в связи с подходом частей РККА тюрьма поляками была подожжена, а пленные бежали в направлении СССР»[181].

18 сентября. Каменец-Подольский погранотряд. «В 9. 30 на участке заставы „Б. Мушка“ сел польский истребитель, в котором задержан пилот подпоручик 3-го Варшавского авиадивизиона Врублевский, заявивший, что он в составе группы из пяти самолётов имел задание прибыть в Черновицы (Румыния). В Снятый совершил посадку, откуда поднялся и перелетел через Бессарабию.

Перелёт на нашу территорию Врублевский объясняет своим возмущением по поводу поведения польского правительства, бежавшего из Польши. При посадке самолёт сильно повреждён. Пилот легко ранен в голову»[182].

19 сентября. Каменец-Подольский погранотряд. «В 20. 45 жители польского с. Залесье сообщили, что в пограничных сёлах жандармы и кулаки организуют террористические группы, которые терроризируют местное население из числа украинцев и белорусов.

По тем же данным, из Румынии в Польшу перешли группы польских солдат, которые производят погромы, избивают украинцев и белорусов в сёлах Шупарка, Колодрубка, Михалкув, Коросово, Кулаковце, Усце, Вискупе и Филипковце»[183].

20 сентября. Волочинский погранотряд. «В 11.25 жители с. Просовцы, что против участка заставы „Подчанинцы“, сообщили, что в селе оперирует вооружённая банда численностью в 8 человек, забравшая оружие в стражнице, терроризирует крестьян и занимается грабежами. Банда пополняется уголовным элементом.

В с. Кокошинцы (против участка заставы „Зайончики“) стрельцами убит крестьянин, вывесивший красный флаг на школе…

В районе Турувка, что против застав „Тарнаруда“, „Постоловка“, появилась банда численностью до 200 человек, сформировавшаяся из стрельцов, осадников и кулаков, вооружённая винтовками и пулемётом. Банда терроризирует местное население»[184].

20 сентября. Донесение политотдела погранвойск Киевского округа: «19 сентября к заставе № 13 из с. Кошицы пришли двое мужчин с жалобой, что одного из них сельские кулаки избили и ранили ножом за то, что он вывешивал красные флаги в селе, просили помочь в борьбе с помещиками…»[185]

Перечень подобных фактов займёт не одну страницу. Но уже и так ясно, что большинство польских солдат драться не хотели и предпочитали сдаться в плен или бежать из страны. Большинство белорусского и украинского сельского населения были бедняками и не испытывали особых симпатий к польским властям. Поэтому они радостно или по крайней мере, индифферентно встречали части Красной армии. Между тем активисты правых партий, небольшая часть офицеров, помещики и кулаки перешли к тактике террора по отношению к войскам РККА, а также к белорусам, украинцам и евреям. Пользуясь отсутствием власти, активизировался и уголовный элемент.

Риторический вопрос, могло ли командование РККА и НКВД не реагировать на многочисленные акты террора? Замечу, что в 1914–1918 гг. во всех армиях мира, включая русскую, английскую и французскую, за убийство одного солдата расстреливалось несколько десятков заложников из числа местных жителей. Причём в заложники отбирали не бродяг и бедняков, а наиболее богатых и интеллигентных людей.

В ответ на террор многие командиры Красной армии начали бессудные расстрелы взятых с оружием в руках польских офицеров, жандармов, «стрельцов» и т. д. Официально военная прокуратура решительно пресекла подобные явления. Нарком обороны Ворошилов своим приказом № 0059 от 10 октября 1939 г. решительно осудил Военный совет 6-й армии и лично комкора Голикова. В приказе было сказано: «Получив донесение о действиях банды, состоящей из жандармов, офицеров и польских буржуазных националистов, устроивших в тылу наших войск резню украинского и еврейского населения, Военный совет дал ошибочную, неконкретную, а потому недопустимую директиву: „Всех выявленных главарей банды погромщиков подвергнуть высшей мере наказания — расстрелять в течение 24 часов“.

вернуться

175

Гриф секретности снят. С. 86.

вернуться

176

Пограничные войска СССР. 1939–1941 / Сост. Е. В. Цыбульский, А. И. Чугунов, А. И. Юхт. М.: Наука, 1970. С. 239.

вернуться

177

Там же. С. 241. Из последующих донесений следует, что от батальона в Михайловке ещё два раза приходили поляки с той же просьбой, но по непонятным причинам наши пограничники в плен их брать не хотели.

вернуться

178

Там же. С. 242.

вернуться

179

Стрельцы — члены ультраправой польской организации «Стрелецкий союз».

вернуться

180

Пограничные войска СССР. 1939–1941. С. 248.

вернуться

181

Там же. С. 245.

вернуться

182

Там же. С. 245.

вернуться

183

Там же. С. 249.

вернуться

184

Там же. С. 255.

вернуться

185

Там же. С. 260.