Из раздумий вывел запищавший сотик. Прилетела эмэмэска с фоткой Лерки на фоне природы. Так не вовремя уехала на неделю на Камчатку, в санаторий с целебными горячими водами. С другими дело обстояло не лучше: одноклассники Василий и Катюха впали в школьный транс под напором экзаменов. Бабушка Сёмы, резво вернувшись из пансионата, застав внука за лечением руки после чемпионата, забрала того на неделю в Подмосковье. Сёма, в последний момент стащил билеты, взял свои деньги с полученной страховки и вместо бабушки захватил с собой Машу, устроив романтическое путешествие. Марьяша была отличницей, и её так же освободили от экзаменов. Сёма познакомился с её родителями, зарекомендовав себя с лучшей стороны, и те дали благословение на нежданный отпуск дочурки. Семья была бедная, путешествиями не балованная. А от любых покусительств со стороны блондин обещал сберечь. Скромный. Поверили. Даня с Андреем так же не могли бегать по улице с гипсом. Переломали друг друга не слабо. Если бы родители не получили страховку за детей, Токаяве пришлось бы худо. Но всё обошлось.

Так резко наступило одиночество.

– Ну что ж, придётся посидеть с недельку дома. – В сердцах бросил Скорпион, расплываясь на кровати. – Будет время энергоресурсы восполнить, может, кости и быстрее срастутся.

В комнату, привлечённый услышанной речью, зашёл Живец. Настоящий монстр на вид, но добрее собаки ещё не было во всём белом свете.

– Эй, гибрид тунца и тюленя. Хоть ты со мной остался. Заваливайся на кровать, побеседуем за жизнь.

Живец фыркнул щеками: “Сам ты, мол, тюлень пингвинообразный, да ещё и эти белые штуки на руки-ноги напялил”.

Но на кровать запрыгнул, лапой разгребая себе место сквозь кучи книг разного толка от исторических, до полной фантастики, телефонную трубку, сотовый, тетрадные листки с картами-схемами и чертежами строений вселенной.

Скорпион скучать не любил, поскольку было время, собирал по крупицам знания о настоящей истории человечества, что не искажалась и не переписывалась по десятку раз с приходом новых царей. Достать такие сведения было очень трудно.

– Живец, представь себе картину – мне нельзя тренироваться. Ты видел хоть раз, хоть один день, чтобы я не тренировался?

Живец поднял голову с кровати, долго смотрел в глаза, словно вспоминая случаи, потом аккуратно и проворно лизнул в щёку, не забывая печально вздохнуть напоследок.

Захотелось пить.

– Слушай, Живец. Принеси-ка сока с холодильника, не виноградного.

Живец приподнял голову, посмотрел на Скорпиона, на ногу, потом встал и в коридоре послышался стук когтей по паркету в районе холодильника. Живец поскрёб лапой дверь, выпустил когти чуть подлиннее, совсем как кот, подцепил резинку дверцы, потянул чуть в бок и на себя. Холодильник открылся. Чувствительный нос Живца принюхался к пакету молока, пропустил виноградный сок, челюсти аккуратно подхватили пачку персикового сока. Затем лапой захлопнул дверку, принюхался, удостоверился, закрыта ли дверца. Убедившись, что всё в порядке, понёс сок хозяину, двуногому господину.

Скорпион в благодарность почесал за ухом, погладил.

Живец замахал обрубком хвоста, гавкнул.

Скорпион поморщился, в коленке кольнул, неприятная микровибрация прошлась по мышцам. Как затянется кость, надо будет уделить пристальное внимание разработкам мышц, суплес, кои включает разогрев и растяжку. А если судороги будут и дальше, то либо массаж поможет, либо что-то нехорошее с нервами. Придётся поработать над всем телом.

– Чем бы заняться то? Как бы отвлечься? – Скорпион запрокинул голову, рассматривая плиточный потолок.

Живец тявкнул, дождался, пока Скорпион обратит на него внимание, и поднял переднюю лапу в направлении чёрного пыльного ящика со стеклянным экраном.

– Что? Да я даже не знаю, как его включать. Я новости по Интернету смотрю.

Живец приподнял ухо: “А я, мол, слышал, как твой отец такой же в другой комнате смотрит. Сидит без движения несколько часов к ряду, а потом как встаёт, так постоянно за поясницу хватается”.

– Ха, ябедник. – Скорпион как-то вяло, без всякого интереса оглядел этот чёрный мрачный ящик. Почему-то в цивилизации необходимым атрибутом каждой комнаты должен был быть обязательно телевизор. У каждого свой, чтобы каждый мог смотреть именно свой канал из некоего десятка-другого.

Живец снова гавкнул, возвращая в реальность. Спрыгнул с кровати и убежал в коридор. Быстро вернулся с поводком в зубах, сквозь стиснутые зубы глухо прорычал, призывая исполнить приятный долг прогулки.

– Живец, ну не на одной же мне ноге прыгать. Я люблю с тобой гулять, но сегодня не могу.

Живец медленно подошёл, недоверчиво принюхался к шине-повязке, фыркнул: “Халявщик, раньше и в гипсе со двора не уходил”.

– Давай, вперёд. Дверь открыта. Сколько тебе уже раз повторять, что когда я дома, квартира на замок не запирается? Прихлопни только чуть-чуть.

Живец вздохнул, так печально и правдоподобно, что Сергей невольно ухмыльнулся. В коридоре послышался скрежет когтей. Живец всегда попадает по продольной ручке со второго раза. Слышно было, как потянул массивную металлическую дверь лапами на себя, не теряя поводок в зубах – это как видимость, что никого не укусит, пока зубы заняты – двинулся в путь по лестнице. Лифтом редко пользуется. А то приходящие гости в подъезде часто пугаются, когда створки открываются и взгляду предстаёт такая картина, когда Живец, встав на задние лапы, пытается передними попасть по своему этажу…

Перед глазами стоял телевизор, оставалось только допрыгать на здоровой ноге и включить в розетку. Скорпион ещё раз подозрительно осмотрел скучный серый ящик, протянул:

– Такая же история, как и с пивом. Не смотрел, и не буду начинать!

Вместо просмотра бреда расплылся по кровати, расслабился, замедлил ритм дыхания. Руки и ноги налились свинцом, веки потяжелели, сконцентрировался на солнечном сплетении, ощутил движение энергии, прислушался к телу. В груди потеплело, приятное тепло покатилось по телу. Визуально перенёс тёплый ком энергии выше, до уровня лба, третьего глаза. Снова сконцентрировался, расслабился, послал волевой импульс.

Вспышка света рубанула по глазам.

Глаза стража недобро блеснули.

На дальнем холме показались десятка два конных всадников в кожаных доспехах с изогнутыми мечами. Они кричали, улюлюкали, угрожали, подбадривая себя и остальных. Только конь вожака под хозяином стоял как литой, рассматривая фигурку стража с тяжёлым луком в налучье за спиной и тулом, полным оперённых тяжёлых стрел. Вожак не давал команду к атаке сразу, потому что слышал про луки на Руси, но сам с ними ещё не встречался. Да и богатырь на заставе, этот одиночный воин в кольчуге поверх белой рубахи, без шлема, не выглядел таким уж непобедимым, хоть и был в полтора роста выше любого из его войска. И коня у него нет, на траве рядом лежит овальный щит, на нём необычайно длинное копьё, да огромных размеров булава, будто и не для человека вовсе.

Молодые воины, самые неторопливые, понукали коней, вертелись на одном месте, сыпали предложениями, как они голыми руками захватят русича и продадут на базаре, как самого ценного раба. Рохдониты за такого большую сумму дают, всем на попойку хватит.

– Хасан, ещё немного и она нападут даже без твоей команды. – Послышался за спиной голос Урбека, правой руки вождя.

– Предчувствие у меня, Урбек. Что-то странное в том человеке.

– Да брось Хасан, тот же русич, что и все остальные. Убьём и пройдёмся по его селению огнём и быстрой саблей. Ещё до захода солнца уйдём снова в степь, до прихода пограничного отряда.

Вождь вздохнул. Урбек прав, сейчас русич умрёт и всё его селение в их руках: грабь добротные дома, жги посевы, насилуй девиц, убивай мальцов, заживо сжигай стариков. Делай, что хочешь. Пока отряд князя заметит огни, пока ещё доберётся. За это время успеют вернуться к хану.

– Отряд! Кто первым принесёт мне голову этого русича, получит золотой, нет, два золотых! Я хочу сделать из его головы чашу!