Так что, возможно, это и стало проявлением слабости, но мне было наплевать.

Я поцеловала его в ответ.

Я обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом, когда его губы оторвались от моих и проследовали к моему уху.

— Вижу, ты научилась быть подружкой байкера, — прошептал он, его руки двигались по моему телу, вызывая дрожь. — Улучшение поведения впечатляет, Крутышка.

— Тейт, ты нахал, — ответила я, но получилось с придыханием, в основном потому, что я не могла отдышаться.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Распакуй чемоданы.

Мой кратковременный счастливый настрой испарился, и я прищурилась.

— Раскомандовался.

— Распакуй чемоданы.

— Те квартирки симпатичные. Из одной открывается вид на...

Его ладони перестали гладить мои бока и сжали их.

— Распакуй. Чемоданы.

Я сердито зыркнула на него.

— Тейтум Джексон, тебе повезло, что ты чертовски горячий крутой байкер и охотник за головами, который хорошо выглядит в джинсах, и хороший отец, и я люблю тебя, иначе ты действительно не стоил бы этого.

Я думала, что это точно нанесенный удар, но Тейт явно посчитал его забавным. Он наклонился к моему лицу и потерся своим носом о мой, прежде чем снова отодвинуться, и я увидела, что он улыбается.

— Чертовски горячий? — поднял он брови.

— Заткнись, — огрызнулась я.

Тейт расхохотался и одновременно крепко сжал меня в объятиях.

— Знаешь, — сообщила я, — твоя последняя речь принесла мне новый ковер и новый диван.

Его щека прижималась к моему виску. Он отодвинулся, посмотрел на меня и заявил:

— Детка, это женская территория, мне все равно.

— Тебе не должно быть все равно, — продолжала я. — В ковровом покрытии в комнате Джонаса затяжка, и, если она начнет распускаться, он может споткнуться об нее и разбить голову об тумбочку или еще что-то.

Тейт снова опустил голову, на этот раз, чтобы коснуться моих губ своими, и, когда отстранился, нежно предложил:

— Детка, сделай дом безопасным для моего сына.

Мне нравился его нежный голос, к тому же его долго не было, так что я соскучилась по нему, но тем не менее чувствовала необходимость затаить обиду.

— Я и так это сделала бы, просто потому что это рискованно, — проворчала я, глядя на его ухо. — И плевать на гнев Тейта.

— Детка, — окликнул он.

— Что? — огрызнулась я, возвращаясь к его глазам.

— Распакуй чемоданы, — прошептал он, легко поцеловал меня, потом отпустил и отодвинул от двери. Я поняла, что он собирается поговорить с Джонасом, но его глаза посмотрели мне за спину на стену над кроватью, и затем он полностью замер.

— Боже, — пробормотал он.

Ой-ой.

— Эм... — пробубнила я, и он перевел взгляд на меня.

— Не хочу знать.

— Стоуни был...

— Не хочу знать, — повторил Тейт.

— Стоуни понял, что она нужна тебе в...

Тейт рывком притянул меня к себе, опустил голову и поцеловал, крепко и болезненно, но долго и сладко, а затем поднял голову.

— Я люблю ее, детка, всю жизнь любил эту картину, — прошептал он. Мой желудок кувырнулся, сердце сделало сальто, а Тейт продолжил. — И я знаю, что Стоуни ее тоже любил, но как ты получила ее от него... я не... хочу... знать. Ясно?

Я решила, что благоразумнее будет согласиться, поэтому кивнула.

— Хорошая девочка, — тихо сказал он, отпустил меня, вышел из комнаты и пошел поздороваться с сыном.

Я стояла и пялилась на картину, улыбаясь самой себе. Затем я уставилась на гардеробную и подумала: если начну разбирать чемоданы сразу же, не решит ли Тейт, что я слишком нетерпелива?

Так что я решила подождать.

Вместо этого я вышла из спальни, прошла по коридору на кухню и закончила наливать себе «Кул-Эйд», что я делала, когда Тейт приехал домой. Я предложила Тейту и Джонасу напитки и принесла Тейту пиво, а Джонасу «Кул-Эйд» со льдом.

Потом я вернулась обратно в спальню, захватив «Кул-Эйд» с собой, и разобрала чемоданы.

Ночью меня разбудили мысли.

На следующий день Тейт собирался в суд сражаться за своего сына.

Он охотился за беглецом и потерял бы время и деньги, если бы ему пришлось бросить эту охоту, так что он был в цейтноте, и ему повезло, что он нашел свою жертву до того, как ему нужно было возвращаться домой.

И он любил меня и хотел, чтобы я переехала к нему, он услышал, что я ищу квартиру, и, как обычно, когда все навалилось на него одновременно, он разозлился.

Мне придется посмотреть, что я могу сделать, чтобы оградить его от этого.

— Детка, ты проснулась? — послышался хриплый ото сна голос Тейта.

Я потерлась носом о его спину и прижалась ближе, крепко обняв его рукой за талию.

— Нет.

— Чушь, — пробормотал он.

— Спи, Тейт.

— Лори...

Я прижалась еще ближе и обняла его еще крепче.

— Детка, ради меня? — прошептала я.

Он положил свою ладонь поверх моей на его животе, переплетя наши пальцы, и перекатился немного вперед, подняв мою руку вверх, так что наши ладони оказались прижатыми к матрасу, а я лежала большей частью на его спине.

Мне нравилась такая позиция, очень, так что я переплела наши ноги и успокоилась.

— Лори, — окликнул он, но я не ответила, хотя слышала его.

Я не ответила, потому что спустя секунду я действительно успокоилась, навалившись на него всем своим весом, и заснула.

Нед, Бетти, Шамблс и я стояли в зале суда. Тейт сидел за столом со своим адвокатом, Ниной Максвелл, очень красивой блондинкой на последних неделях беременности. Адвокат Ниты сидел за другим столом, но самой Ниты не было. Я нервничала, но Тейт, надевший хорошо скроенный костюм и выглядевший в нем невероятно великолепно, был абсолютно спокоен.

Я ерзала, терла ладони и переминалась с ноги на ногу, когда Тейт посмотрел на меня. Его взгляд опустился на мои ладони, затем поднялся к моему лицу, и в нем появилось нежное выражение. Тейт едва заметно улыбнулся мне и затем обратил все свое внимание обратно к Нине. Я сделала вдох, запечатлев в памяти нежный взгляд Тейта, и успокоилась.

На мне была бледно-розовая блузка с рукавами-крылышками, льняная юбка-карандаш сливочного цвета и пара розовых туфель на каблуке с ремешком на пятке. В ушах жемчужные гвоздики и больше никаких украшений, кроме часов. Волосы я убрала в низкий хвост.

Чуть раньше я выяснила, что была права, думая, что больше похожа на милфу, чем на мать. Когда я вошла в гостиную, Тейт, Стелла и Джонас посмотрели на меня, Тейт сексуально улыбнулся и заявил:

— Господи, ты выглядишь как сексуальная училка.

Я тут же развернулась на каблуках и направилась обратно в спальню, слушая, как Джонас громко и демонстративно ржет, почти, но не полностью, заглушая смех Стеллы.

Тейт поймал меня до того, как я дошла до спальни, и отвел к «Эксплореру».

Я вздрогнула, когда двери зала суда неожиданно открылись и вошел Вуд.

Он посмотрел на меня, потом на Тейта и подошел прямо к тому месту, где маленькая отполированная деревянная перегородка отделяла свидетелей от оппонентов.

Тейт пристально смотрел на Вуда, как и Нина.

— Я сказал: все, что нужно, — тихо сказал Вуд Тейту и повернулся к его адвокату. — Я был там обе ночи, когда Нита приезжала к Тейту домой, включая ту ночь, когда она приехала туда пьяная.

— А вы кто? — спросила Нина.

— Брат Ниты, — ответил Тейт.

Нина Максвелл улыбнулась.

Мы все расселись, я между Вудом и Шамблсом. Заседание суда должно было начаться десять минут назад, служащие уже теряли терпение, а адвокат Ниты выглядел обеспокоенным.

Ему предстояло еще большее беспокойство, потому что, когда двери открылись и вошла Нита, не нужно было быть официанткой в байкерском баре, чтобы сразу понять, что она пьяна в стельку.