- Что не раз спасало нам жизнь, - заметил Эрик, всё ещё нежно обнимавший старую подругу. - Благодари Нику - эта воительница кинулась тебе на помощь, едва я вытащил стрелу.

   - И мы помчались к тебе, не страшась опасности. Ведь нас вела Ника-победительница, - тонкие губы Сайруса разошлись в немного напряжённой, наигранной улыбке. Он непроницаемо глядел на Нику. Казалось, его сейчас больше всего заботит, как сохранить лицо. - Теперь понятно, почему ты так упрямо искала племянника. Это же с ним ты так мило беседовала, пока мы летели тебя спасать? Он же копия Алана!

   - Что?! - взревел Эрик. Он даже оставил Нику. - Твой Винсент - охотник?!

   - Он похож на Алана? - Ника улыбнулась. - Ну, тогда я спокойна.

   Мира недовольно поморщилась: несмотря на всю холодность её нынешних отношений с друзьями, ссора с Безумцами не входила в её планы.

   - Он не охотник. Винсент только помогает им.

   - Мне достаточно того, что он дружит с убийцами вампиров! - запальчиво возразил Эрик. - Теперь уж точно: наши поиски окончены! И наша дружба тоже!

   - Ты разъярился так лишь потому, что мальчик связался с Орденом? Глупо, - Ника пожала плечами и вдруг сама отступила от Эрика. - Пожалуй, я меняю свой мнение. Я не оставлю Миру.

   Сайрус позволил себе только удивлённо поднять брови, Эрик нахмурился и подбоченился:

   - Виктория Элоиза Диес! Вернись на место!

   Глаза рыжеволосой вампирши недобро вспыхнули:

   - И не подумаю, Эрик Тобиас Бруэт! Мира, я поддержу тебя, что бы ты ни решила.

   Дома Мира подвинула кресло к окну и долго смотрела на ночной город. В тишине и почти-одиночестве (сегодня у неё гостила Ника), она смаковала подробности нечаянной встречи с Избранным.

   Она гордилась своим Винсентом. Своим Избранным! После страшной потери он не озлобился, не загорелся местью. Он остался прежним: весёлым, легкомысленным, юным... - Мира вздохнула. Её тревога не осталась прежней, она усилилась многократно.

   Дар Избранного напугал её. Теперь она осознала, какая это огромная, страшная сила. Она поняла, сколь опасна её авантюра - и содрогнулась. А друзья представляли её соперничество с Владыкой за Винсента весёлой игрой!

   "Он с охотниками, значит, в безопасности, - успокоила она себя. - Так-так. Как это он обмолвился о Первой Королевской Академии? Втайне от Академии? Что же это, значит, Академия связана с Орденом?"

   - Ника, возможно ли, чтобы Первая Королевская была одним из оплотов Ордена?

   - Конечно, - отозвалась подруга. - Она же под Покровом.

   - Это ещё ничего не значит. Церковь Микаеля в Карде тоже под Покровом - и давно пустует.

   - Академия определённо один из оплотов Ордена. Знаешь, там за ней есть парк и в нём старая часовенка... Раньше люди приходили к ней с мольбами о помощи, например, когда узнавали, что кто-то из их близких - carere morte.

   - Ясно, спасибо.

   - Гадость, - Ника отставила бокал со стабилизированной кровью. - Не может быть, чтобы наши старейшие, наши боги так питались!

   Мира отвернулась от окна, но не отвлеклась от тревожных мыслей:

   - Конечно, стабилизированная кровь не так вкусна, как живая...

   - Ещё бы! А подогреть её, хотя бы, можно?

   - Лучше не стоит. Зато взгляни - рана от стрелы зажила.

   Они помолчали. Обе вспоминали те времена, когда умели болтать без умолку, не задумываясь о темах беседы. Наконец Мира решилась отринуть все вежливые и ничего не значащие вступления и спросила подругу напрямую:

   - Почему ты осталась со мной, Ника? Из-за Эрика?

   - Из-за Эрика?

   - Ну, да. Он до сих пор не забыл свою месть охотникам, значит, не забыл и свою обиду: из двух Низших старой компании погибла та, что была более дорога ему. Сегодня он опять вспомнил свою ненависть к Ордену, а ты вспомнила, как он обвинял тебя в смерти Донны. Так?

   - Жестоко... Но ты права. Да, и из-за Эрика тоже. Но я осталась с тобой не только из-за него!

   - Ты сказала странные слова, когда Сайрус закричал о сходстве Винсента и Алана, ты сказала: "Тогда я спокойна". Спокойна? Что это значит?

   - Что значит? Когда ты попросила нашей помощи год назад, я волновалась. Я не понимала, почему тебе так важен какой-то смертный. Я думала, может, это какая-то проверка, ну... нас, дикарей, со стороны Владыки. Когда Сайрус заметил сегодня, в чём дело, я успокоилась. Любовь - это то, что я всегда буду защищать.

   - Если б я была смертной, я была б сейчас пунцовой от стыда! Ника! Ну, причём здесь любовь?

   - Ты защищаешь Винсента, потому что всё ещё любишь Алана. Я понимаю тебя. Он... такой же, а значит, став carere morte, пойдёт тем же путём. А ты не готова потерять его снова, поэтому воспротивилась желанию Владыки обратить его.

   На это Мира ничего не сказала. Она вновь уставилась на огни за окном и скоро они задрожали, заплясали, расплылись - то слёзы встали на глазах.

   - Ты плачешь? Извини, я задела старое, не подумав.

   - Я не плачу. Просто я только сейчас поняла, как будет сложно... Но вместе мы справимся. Недаром Ника значит победа. Спасибо, что осталась со мной, - Мира открыто, ясно посмотрела на Нику. Но вампирша почему-то хмурилась:

   - Мне не ясно одно... Ты сказала: Винсент только помогает охотникам, а сам не охотник. Чем в рейде может помочь обычный смертный? Он будет обузой.

   Мира вздохнула. Вот, это и совершилось. Пора посвятить в свою тайну ещё кого-то. Право, для неё одной она слишком тяжела!

   - Винсент - необычный смертный. Знаешь сказку о Даре, Ника? Он Избранный, что спасет наш мир. Он способен исцелить проклятие carere morte... Поэтому он так нужен Владыке: Дэви хочет сделать из него Великого вампира.

   - Что?! - подруга потемнела лицом. - Избранный? Исцеление проклятия?! Ты смеёшься?

   - Нет. Был бы он обычным смертным, стали бы его наперегонки искать соперничающие владыки? Он Избранный, Ника. Я видела его кровь. Она... светится.

   Светлые глаза вампирши сузились от злости:

   - Исцеления проклятия! Ты того и гляди начнёшь проповедь читать! Может, ещё Спасение мне посулишь за помощь?! Нет уж, уволь меня от этой чуши. Я carere morte уже двадцать лет. Я четырнадцать лет Высшая! К тебе являются днём призраки тех, кого ты убила? Нет? А я болтаю с ними дни напролёт... Не хочу возвращаться в жизнь. Мы делаем выбор один раз. Один раз, Мира! Не хочу видеть, не хочу верить в твоего Избранного!

   - Ника, что ты...

   - Не говори ничего, я не слушаю тебя. Сейчас я не могу уйти: солнце близко. Я останусь у тебя, вечером уйду. Навсегда! И не смей говорить о своём Избранном, если хоть каплю любишь меня!

   - Ника, послушай...

   Подруга погрозила ей пальцем, предупреждая новые слова.

Глава 20

МЕСТЬ ЛУНЫ

   Началась другая жизнь. Днём учёба в стенах Академии, ночью - на улицах Доны. Избранный выходил в рейды каждую ночь, и теперь он не был одинок. Охотников в Доне, - полюбил шутить он, - едва ли не больше, чем вампиров...

   Кардинский миф о злобных фанатиках был развенчан. В давние времена Орден собрала аристократия Карды. Сейчас этой умножившейся силе служили многие люди, разные люди, бывшие и нынешние студенты Академии, отпрыски некоторых знатных семейств и самые простые выходцы из Карды и Доны. Кого-то в Орден привёл долг, кого-то простое любопытство и многих, многих - месть. Новые друзья ждали, что и он будет мстить, но Винсент сохранял прежние взгляды на проблему carere morte. И скоро пошёл слух, что сам он один из них, Низший или бывший новообращённый. Слух подогревало и его странное умение - чувствовать вампиров на расстоянии.

   Странно, но Винсенту не понравилась Дона. Этот город - живой, меняющийся, мчащийся в будущее, остался чужим ему. Избранному была милее Карда - тёмная, загадочная и полная пустоты. Carere morte в Доне было больше в десятки раз, чем в Карде, но почему-то ощущение дыр, оставляемых ими в мироздании, в столице оказалось гораздо слабее. Или, может быть, Избранный стал хуже видеть? Высокое солнце днём слепило его. Свет фонарей ночью разгонял тьму, не давал увидеть её оттенки. Река, чистая и быстрая, казалось, таит в себе какую-то угрозу... Вдобавок скоро появился новый тревожный знак: если Винсент пробовал приглядеться, чтобы установить точное местонахождение вампира, на него находило странное безволие. Он чувствовал, что воронка пустоты на другом конце нити тянется к нему - и сам стремился к ней. Из наблюдателя он превращался в потенциальную жертву. Прежде его защитой от carere morte было сострадание к ним, сейчас же он переставал ясно видеть их истинный облик. Чары брали верх, и он оставался беззащитным. Он боялся, что очередная встреча закончится его смертью или, того хуже, обращением... Что же это? Может ли его Дар изменяться? Может быть, однажды он исчезнет вовсе?