– Ритчи, я хочу тебя, – простонала Беатрис, теснее сплетая свое тело с его и не переставая ласкаться. В потаенном местечке ее нарастало напряжение, и радостный смех Ритчи она воспринимала как еще один вид наслаждения.

– Я тоже хочу тебя, моя сладострастная сирена. Я тоже. – Еще мгновение пальцы его продолжали порхать и трепетать по ее телу, потом он отстранился. – Но прежде нужно принять необходимые меры предосторожности.

Ах да, презерватив. Беатрис сочла за лучшее не спорить с решением Ритчи, довольно мудрым, к слову сказать.

Она наблюдала за тем, как напряглись в свете лампы мускулы Ритчи, когда он повернулся, выдвинул ящичек из стоящего у кровати секретера и достал уже знакомую ей коробочку. В мгновение ока достав резиновый колпачок, он совсем было собрался надеть его, но тут Беатрис протянула к нему руку:

– Позволь мне на этот раз сделать это. Думаю, у меня получится.

– Что ж, хорошо, умница мисс Уэверли. – Усмехнувшись, Ритчи откинулся на подушки.

Когда Беатрис склонилась над ним, чтобы надеть презерватив, и ее длинные волосы рассыпались по их телам, ей в голову вдруг пришла одна идея. Ритчи нравятся ее волосы, ему доставляет удовольствие пропускать их сквозь пальцы. А что он почувствует, если она станет ласкать ими другую часть его тела? Склонившись ниже, так что щека ее почти касалась его живота, Беатрис обмотала толстую прядь волос вокруг твердого восставшего члена Ритчи.

Ритчи задохнулся от неожиданности, от восхитительной дерзости Беатрис, от ее изобретательности. Эта хитрая лисичка будто прочла одно из самых сокровенных его желаний и претворила его в жизнь.

Лежа на подушке, он улыбался от счастья. Беатрис Уэверли просто не может быть настоящей, уж слишком она хороша, эта его мечта, обретшая плоть. Мрачные мысли, тревоги, беспокойство о будущем – все растворилось тонкой струйкой дыма в окутавшем его густом тумане чувственности.

Волосы ее напоминали чистый шелк, они скользили вверх и вниз по его члену, направляемые ее рукой. Эта ласка, доставляемая ему с таким мастерством, не была похожа ни на одну другую. Постанывая и беспокойно двигая бедрами, Ритчи посмотрел на Беатрис и поймал на себе ее ответный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Ее изумрудные глаза дьявольски поблескивали, а потом, усмехнувшись, она прикоснулась губами к головке его члена и стала облизывать ее, продолжая гладить волосами.

– Ради всего святого, Беатрис! – прорычал Ритчи, растворяясь в изысканных ощущениях, но в то же время и отчетливое осознавая происходящее. Он испытывал головокружительное удовольствие, не лишаясь при этом ясности сознания.

«Я не могу потерять тебя, – думал он. – Без тебя мне не выжить. Я хочу лишь тебя».

И это была правда. Хотя ему уже приходилось любить прежде, испытывая глубокое и искреннее чувство, он не мог вспомнить, чтобы когда-либо прежде испытывал такую любовь, как сейчас.

Беатрис Уэверли была для него не просто на все готовой и чрезвычайно естественной любовницей, обладающей редким даром мастерски ублажать. Она была одухотворенной, доброй и самозабвенно преданной другим людям. Она обладала легким нравом, не была горда, но достаточно мудра, чтобы не воспринимать себя слишком серьезно.

«Я люблю тебя, Беа».

Ритчи был уверен, что слова эти не слетели с его губ, но Беатрис тем не менее одарила его понимающим взглядом, не переставая ласкать губами головку его члена.

– Беа, ты настоящая дьяволица!

На этот раз слова действительно были сказаны вслух, потому что ловкий язычок Беатрис проделывал такие вещи, что Ритчи хотелось вцепиться в простыню и разорвать ее на куски.

– Довольно! Или я кончу прямо тебе в рот!

Подавшись вперед, он мягко отстранил от себя Беатрис и ее восхитительные волосы. Она повиновалась, и в руке ее снова оказался презерватив. На мгновение перед мысленным взором Ритчи промелькнуло сладкое видение: Беатрис в белой медицинской сорочке сидит, опираясь на гору подушек, ее роскошные рыжие волосы рассыпаны по плечам, и к груди она прижимает ребенка с рыжими волосами и такими же, как у него, синими глазами. Этот малыш не сумеет заменить его потерянного сына, но он любил бы его совершенно по-особенному.

В следующее мгновение идиллический образ растаял, и Ритчи снова оказался лицом к лицу с реальностью. Реальность эта была не такой уж ужасной, принимая во внимание Беатрис, склоняющуюся над ним и сосредоточенно хмурящую светлые брови, стараясь надеть на его член резиновый колпачок.

Он чуть не рассмеялся, видя, что она бессознательно высунула кончик языка – не для того, чтобы поддразнить его, а от усилия и стремления все сделать правильно.

«Моя красивая девочка. Моя красивая умная девочка Беа. Я не могу потерять тебя», – мысленно говорил ей Ритчи.

Наконец Беатрис справилась с задачей и одарила его улыбкой, показывая, что она довольна делом своих рук. К Ритчи же в этот момент пришло осознание того, как сохранить ее подле себя.

«Я не могу потерять тебя, – думала Беатрис. – Мне дела нет до того, что ты женат. Я хочу тебя, хочу тебя при любых условиях».

Не в силах ждать дольше, она схватила Ритчи за плечи, привлекая его ближе к себе, и раздвинула ноги приглашающим жестом. Дорога была каждая минута, проведенная ею в обществе этого женатого и одновременно неженатого мужчины, и ей было больно терять мгновения, в которые они могли бы ласкать друг друга, сливаясь телами.

– Прошу вас не заставлять меня ждать, мистер Ритчи, – настойчиво произнесла она, и он повиновался, перевернувшись и накрыв ее своим телом. Просунув руку между ними, Беатрис направила его член к входу во влагалище.

– А вы, как я погляжу, совсем стыд потеряли, мисс Уэверли, – шутливо отозвался он, поддаваясь на ее манипуляции. – И так многого требуете. – Он рассмеялся, и Беатрис почувствовала, как смех его вибрирует в каждой клеточке ее тела, соприкасающегося с его телом, даже в сокровенном местечке между ног. – Вам бы следовало набраться терпения и позволить мне обслужить вас.

– Так приступайте, сэр! – Она рассмеялась, гадая, может ли и он чувствовать ее смех так же, как она.

– Хорошо!

Отведя ее руку в сторону, Ритчи задвигал бедрами, проникая внутрь ее тела. Очень глубоко.

Ах, это ощущение! Оно всегда одинаково, но в то же время и ново. Никакими словами не описать это сладкое томление, в котором заключается недюжинная сила. Беатрис просто обвила руками Ритчи, своего любовника, всецело предаваясь его милости.

То, что началось со страстного запала и игривости, постепенно сменилось большей стабильностью. Они занимались любовью неспешно и размеренно, их тела грациозно и гармонично раскачивались, несмотря на дикую, животную природу акта соития.

Очень скоро Беатрис почувствовала, как наслаждение нарастает в ее лоне, трепещущем от движения члена Ритчи. Она попыталась было сопротивляться этому натиску, но Ритчи, проявляя, как и обычно, чудеса чуткости, прорычал ей на ухо:

– Не сдерживайся, прекрасная Беатрис… никогда не сдерживайся. – Он ненадолго замолчал, с силой прижавшись губами к ямочке у нее на ключице. – Растворись в удовольствии прямо сейчас, любовь моя. Расслабься… я хочу, чтобы ты кончила.

«Любовь моя»? – изумилась Беа. – «Любовь моя»?»

Она застонала, чувствуя, как изысканная пульсация заполняет ее лоно, и, покачав головой, крепко вцепилась ногтями в спину и ягодицы Ритчи.

Он любит ее. Он любит ее. Она вознеслась прямо в рай.

Беатрис было так уютно и спокойно, что не хотелось даже шевелиться. Она ощущала себя так, будто бы снова вернулась в родной и безопасный Вестерлинн и ей не нужно беспокоиться о том, что делается в мире, а можно просто быть счастливой.

Беатрис заморгала. Крепко сжала веки, потом снова открыла глаза. Комната, в которой она находилась, была ей незнакома, хорошо меблирована и казалась очень изысканной. И мужской. Почувствовав рядом с собой тепло и ставший уже привычным запах, она тут же поняла, откуда исходит эта аура мужественности.